Любовь по турецкому сценарию

Глава 8: Утро. Прогулка. Столкновение.

Солнечные лучи нагло пробивались сквозь неплотные занавески в моей съемной квартирке, рисуя узоры на стене. Я застонала, натягивая одеяло до подбородка. Снова утро. Ещё один, казалось бы, ничем не примечательный день в этом шумном, чужом, но уже немного родном городе. Всю ночь мне снились какие-то обрывки из прошлой жизни: заснеженная Москва, голоса родителей, наш старый дом… Просыпалась с легкой тоской, которая к утру становилась привычным фоном. Мозг отчаянно цеплялся за остатки сна, но внутренние часы, настроенные на ритм одинокой жизни, уже звенели.
С кряхтением вылезла из кровати, потянулась так, что хрустнуло всё, что только могло хрустнуть. Первым делом – телефон. Стандартный ритуал: проверить сообщения от мамы и папы , быстро просмотреть новости, глянуть, что творится в мире. Потом – соцсети. Ничего интересного, обычная лента из жизни людей, у которых есть дела и планы. Мой день был больше похож на чистый лист. Тишина. Обожаю это время, когда я одна в квартире, предоставленная самой себе. Можно ходить в пижаме с динозаврами и никого не стесняться.
Поковыляла на кухню. В холодильнике, как всегда, царство минимализма – пара йогуртов, упаковка яиц, засохший лимон. Решено: яичница-глазунья с тостами. И, конечно, кофе. Моё спасение от утреннего зомби-режима и легкой меланхолии. Пока яичница аппетитно шкворчала на сковороде, я поймала себя на том, что напеваю какую-то дурацкую попсовую песню, которая прицепилась вчера в тик-токе. Отлично. Теперь она будет крутиться в голове весь день, как заевшая пластинка.
Завтрак на столе – идеальная глазунья, чашка ароматного, крепкого кофе. Я уселась у окна, наблюдая, как на улице оживает город. Люди спешат куда-то, машины гудят. У каждого своя история, свои проблемы, свои радости. А у меня – яичница, кофе и предстоящая прогулка в парке, чтобы хоть немного проветрить голову и придумать, чем занять сегодняшний день. Может, пойти в библиотеку, поискать книги на турецком? Или попробовать разобраться с оформлением каких-нибудь документов? Жизнь без учебы, без привычного расписания была одновременно и свободой, и вызовом. Иногда я чувствовала себя потерянной.
Выйдя из дома, я надела свои любимые наушники, включила плейлист с самой энергичной музыкой и зашагала по аллее, ощущая, как прохладный ветерок путает волосы. Обожаю это чувство свободы, когда можно просто идти, ни о чем не думая, растворяясь в ритме музыки и шуме города. У меня было идеальное настроение, даже несмотря на легкий привкус одиночества. Солнце ласково гладило лицо, листья под ногами шуршали, как страницы новой, неизведанной книги. Думала о том, что нужно зайти в книжный, присмотреть что-то новенькое, может быть, какой-нибудь фэнтези. Или драму. Что-то, что заставит меня забыть о повседневной рутине и бесконечных мыслях о «что дальше?».
И вот тогда… он. Джан.
Я увидела его издалека. Высокий, с этой его походкой, которая всегда казалась мне слегка надменной, но при этом такой чертовски притягательной. Волосы цвета воронова крыла, как я называла их про себя, и эта его аура… Ну да, «аура», как будто он какой-то киногерой. Хотя, постойте, он же и есть киногерой. Я моментально почувствовала, как внутри что-то ёкнуло, сердце сделало какой-то странный кульбит. В голове промелькнула мысль: «О, Джан! Привет!»
Я улыбнулась. Сама не заметила, как на моём лице появилась широкая, искренняя улыбка. Я уже приготовилась поднять руку, чтобы помахать ему, или хотя бы кивнуть, произнести это простое «Привет!».Мы ведь жили в одном районе, пусть и не пересекались часто, но виделись регулярно. Он ведь меня знает, да? Ну, хотя бы как «та русская девчонка». Да и он, вроде бы, не слепой.
Но он… он просто прошел мимо.
Пройдя мимо. Будто меня там и не было. Будто я – пустое место, прозрачный воздух, часть фона, на который он даже не удостоил взгляда. Его глаза, обычно такие выразительные, скользнули по мне, как по невидимому предмету, и двинулись дальше. Ни приветствия, ни кивка, ни даже мимолетного признака узнавания. Просто абсолютное, ледяное игнорирование.
Моя улыбка, повисшая в воздухе, медленно сползла с лица, словно тающий воск. Чувство, будто меня окатили ледяной водой. Я почувствовала, как по телу пробегает волна жара – от смущения, от унижения, от жгучей обиды. Как он смеет? Как он может так себя вести? Это уже не просто его «загадочная» отстраненность, это какая-то откровенная, неприкрытая грубость! Или это потому, что я «не из его мира»?Эта мысль кольнула особенно остро.
Что-то во мне, какая-то пружина, наконец, лопнула. Его высокомерного равнодушия – всё это вдруг взорвалось внутри.
«Постой!»– голос вырвался сам собой, звонкий и резкий, гораздо громче, чем я ожидала.
Джан, к моему удивлению, замедлил шаг. Повернулся. Медленно. С тем же выражением лица, будто я только что прервала его великую мысль о смысле мироздания.
«Да, я к тебе!»– мои руки сжались в кулаки. Я чувствовала, как щёки горят, но отступать было уже поздно. «Джан, скажи мне, почему ты такой противный и неприветливый?! Тебя что, родители не учили здороваться?! Или ты думаешь, что если ты… звезда… то тебе можно игнорировать всех вокруг и делать вид, что другие люди – пустое место?!»
Его лицо не изменилось. Ни тени эмоции. Только легкое, еле заметное поднятие брови. И этот взгляд, который, кажется, проникал насквозь, но при этом оставался абсолютно пустым.
Я стояла, задыхаясь от собственной смелости и глупости. Чёрт. Что я только что сделала? Сейчас он точно проклянет меня или скажет что-то такое, что я буду вспоминать с позором до конца своих дней, как ту русскую девчонку, что устроила скандал турецкой звезде в парке. Моё сердце колотилось, как загнанная птица, загнанная в ловушку собственной смелости.
Но он просто смотрел на меня. Смотрел так, будто видел впервые. Будто я была какой-то странной музейной экспозицией, которую он оценивал без всяких эмоций.
И это было даже хуже, чем если бы он крикнул в ответ. Это было… ничего. Полное, всепоглощающее ничего.