Любовь по турецкому сценарию

Глава 15: Шум моря под кожей

Свет софитов — это не тепло. Это рентген. Он просвечивает тебя насквозь, выжигая всё личное, пока не останется только идеальный контур, удобный для печати на афишах. Люди по ту сторону экрана видят магию, но я вижу только пылинки, танцующие в лучах раскаленных ламп, и бесконечную усталость в глазах моих коллег.

Я стоял в центре павильона, застегнутый на все пуговицы дорогого костюма. Шерсть колола шею, но я не шевелился. В этом была моя работа — быть безупречным манекеном. Я слышал своё имя десятки раз за минуту, но оно звучало для меня как чужой порядковый номер. Марка товара, не более.

— Джан-бей, наклон головы чуть левее… Лейла, прижмись к нему так, будто это твой последний вдох! — Режиссер Эрен махал руками, пытаясь склеить обломки нашей измотанности в красивую картинку любви.

Я почувствовал, как Лейла положила голову мне на плечо. Мы оба знали эту игру. В кадре мы были парой, за которую болела вся страна. А вне его — двумя выгоревшими солдатами. Я не курил, это было моим маленьким манифестом свободы в этом бизнесе, но сейчас я отчаянно жаждал чистого воздуха.

— Снято! Перерыв пятнадцать минут!

Я медленно отошел к окну, выходящему на Босфор.

— Джан, задержись на секунду, — Мурат, наш продюсер, подошел с той самой улыбкой, которая обычно предвещала очередной контроль. — На следующей неделе гала-ужин. Твоя мать уже выбрала тебе галстук. И… она пригласила Айлин.

Я почувствовал, как челюсти невольно сжались. Айлин. Дочь старых друзей семьи, «правильная» стамбульская невеста. Моя мать видела в моем браке последний штрих к моему идеальному образу. Для неё я был не сыном, а инвестиционным проектом.

— Айлин не имеет отношения к моей работе, Мурат, — холодно ответил я.

— Но она имеет отношение к твоей репутации. Послушай, на ужине ты должен быть с Лейлой для прессы. А эта… твоя русская знакомая… — Мурат кивнул в сторону Аделины, которая о чем-то тихо разговаривала с Альпом в углу кафе. — Джан, не делай глупостей. Русские девушки — это красиво для Инстаграма, но для твоей семьи и для нашего рейтинга это катастрофа. Нам не нужны скандалы с иностранками, когда на кону контракт с Латинской Америкой.

Я посмотрел на Мурата в упор. Его слова прозвучали как пощечина. «Эта русская знакомая». Он даже не потрудился запомнить её имя. Для него она была лишь угрозой моему статусу.

Мой взгляд скользнул к Аделине. Она сидела рядом с Альпом, и в её позе было столько естественного достоинства, что все декорации вокруг казались еще более фальшивыми. Аделина. Русская девушка с глазами цвета московского неба, которая привезла в Стамбул свою прямоту и северную прохладу.

Когда Альп впервые показал мне её фото, я ждал типичную «охотницу за звездами». Но Аделина оказалась другой. В ней была та странная смесь силы и ранимости, которую я раньше видел только в книгах. Её вчерашний пост без фильтров… Это был вызов всей моей жизни. Пока я прятался за гримом, эта русская девчонка нашла в себе смелость показать мой город таким, какой он есть: холодным, серым и настоящим. Она сорвала маску с города, и мне впервые захотелось сорвать маску с себя.

— Джан-бей? Вы меня слышите? — Мурат заглянул мне в лицо.

— Я слышу тебя, Мурат. Но передай моей матери, что галстук я выберу сам. И спутницу тоже, — я развернулся и пошел к выходу на причал.

Холодный ветер с Босфора ударил в лицо, и я наконец-то вздохнул полной грудью. Я видел, как Альп и Лейла вышли следом за мной. Я видел, как Аделина достала телефон. Раньше меня бы это взбесило. Но сейчас мне хотелось, чтобы она запечатлела этот момент. Момент, когда кумир миллионов просто стоит под ледяным дождем и чувствует, как жизнь возвращается в его онемевшее тело.

Альп любит её. Это было ясно. И я должен был бы отступить. Альп — мой брат. Но когда Аделина посмотрела на меня там, на причале, я увидел в её взгляде не фанатку. Я увидел женщину, которая способна выдержать мой настоящий взгляд.

В ней была эта удивительная русская черта — говорить правду в лицо, даже если это больно.

«Береги свою правду, Аделина», — сказал я ей тогда. Но на самом деле я молил об этом самого себя.

Зима в Стамбуле только начиналась. Семья уже готовила кандалы из приличий. Продюсеры уже расписали мою жизнь на месяцы вперед. Но глядя на темную воду, я впервые почувствовал, что готов к войне.

Слава дала мне всё, кроме права быть любимым за то, кто я есть. И если эта русская девушка — единственный человек, который готов разглядеть под слоями моего грима мужчину, а не бренд, то я не отдам её так просто. Даже Альпу. Даже если ценой этого счастья станет крах моей «идеальной» империи.

Я вернулся в павильон. Свет софитов снова ударил по глазам, но теперь я знал, что за декорациями меня ждет нечто осязаемое.

— Мотор! — выкрикнул режиссер.

Я вошел в кадр. На этот раз я играл не роль. Я играл за своё право однажды выйти из этого кадра в настоящую жизнь. Туда, где меня ждала Аделина.