Любовь по турецкому сценарию

Глава 16: Глянец на льду

Стамбульский туман в вечер гала-премьеры был таким плотным, что огни моста через Босфор казались расплывчатыми желтыми пятнами в молоке. Я стояла перед зеркалом в своей квартире в Джихангире, поправляя подол платья. Тяжелый шелк изумрудного цвета — выбор не случайный. В нем была прохлада моих родных лесов и глубина зимнего пролива. Я намеренно отказалась от вычурных украшений, оставив лишь тонкую золотую нить на шее.

В Москве я бы назвала этот образ «минимализмом», но здесь, в Стамбуле, он казался актом протеста. Среди страз, пайеток и вычурной роскоши, которую так любили на турецких красных дорожках, моя простота выглядела вызывающе.

— Аделина, ты готова? — голос Альпа в трубке был полон волнения. — Я уже внизу. Помни, сегодня будет много прессы. Просто держи меня за руку.

Я спустилась, и Альп, увидев меня, на мгновение замер. Он был в классическом смокинге, который подчеркивал его юношескую стать.

— Ты выглядишь… не как гостья, — тихо сказал он, открывая дверь машины. — Ты выглядишь как та, ради кого этот вечер стоило устраивать.

— Я просто русская девушка в красивом платье, Альп. Не преувеличивай, — улыбнулась я, хотя сердце забилось быстрее.

Мероприятие проходило в одном из старинных особняков Сарыера, прямо у кромки воды. Огромные люстры, красная дорожка, сотни фотовспышек. Как только мы вышли из машины, шум толпы накрыл нас волной. Фанатам было всё равно, кто я — для них я была «спутницей Альпа», новой загадкой в его жизни.

Внутри залы были заполнены «сливками» общества. Продюсеры, спонсоры, актеры первой величины. Я чувствовала себя так, словно попала внутрь одного из сериалов, которые смотрела в Москве, вот только сценария у меня не было.

— Посмотри на тот стол в центре, — шепнул мне Альп, когда мы вошли в главный зал. — Это семья Джана.

Я проследила за его взглядом. В окружении свиты сидела пожилая дама с невероятно прямой спиной и взглядом, который, казалось, мог заморозить кипяток. Её руки украшали фамильные перстни, а каждое её движение было наполнено осознанием собственной значимости. Рядом с ней сидел мужчина постарше — отец Джана, чье лицо казалось высеченным из камня.

Они выглядели как королевская семья. И рядом с ними, склонив голову в почтительном жесте, сидела девушка в нежно-розовом наряде. Красивая, безупречная, «своя».

— Его родители никогда не приходят просто так, — добавил Альп. — Если они здесь, значит, сегодня Джан должен быть идеальным.

Джана я увидела чуть позже. Он стоял на фоне пресс-волла в паре с Лейлой. Вспышки камер беспрерывно стрекотали, фиксируя их «химию». Джан улыбался — той самой дежурной улыбкой, от которой, как я теперь знала, у него болели челюсти. Он выглядел как бог Олимпа, сошедший к смертным, но я видела, как он то и дело бросает взгляд на часы.

В какой-то момент наши глаза встретились через весь зал. Маска на его лице не дрогнула, но я почувствовала, как по коже пробежал электрический ток. Он не ожидал увидеть меня здесь. И уж точно не ожидал увидеть меня рядом с Альпом.

— О, Аделина! И вы здесь? — Мурат, главный продюсер, возник перед нами как из-под земли.

Он окинул меня коротким, оценивающим взглядом. В его глазах я была лишь помехой в его четко выстроенной схеме.

— Красивое платье. Но, надеюсь, вы помните наше правило: никаких лишних фото в сеть до завтрашнего утра.

— Я здесь как гость, Мурат-бей, а не как папарацци, — ответила я, выдерживая его взгляд.

— Гость Альпа, я полагаю? — Мурат криво усмехнулся. — Будьте осторожны. Сегодня важный вечер для Джана. Его родители… — он понизил голос, — они очень консервативны. Они приехали познакомиться с Айлин официально. Не хотелось бы, чтобы какие-то «случайные знакомые» испортили момент.

Слово «случайные» он подчеркнул особенно больно. Для него я была просто русской блогершей, временным увлечением или досадным недоразумением.

Я отошла к балкону, чтобы вдохнуть соленого воздуха. Босфор под ногами ревел, разбиваясь о сваи особняка. Здесь, в тени, я наконец-то могла сбросить маску спокойствия.

— Ты не должна была приходить, — раздался голос из темноты.

Я обернулась. Джан стоял у балюстрады, ослабив узел галстука. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон.

— Альп пригласил меня. Я не знала, что это «закрытый клуб», — ответила я.

Джан подошел ближе. В полумраке его лицо казалось еще более резким.

— Дело не в клубе. Мои родители… они там, в зале. Они не знают о тебе. Они не знают ни о ком, кроме тех, кого они сами выбрали для моей жизни. И если они увидят, как я смотрю на тебя…

— А как вы на меня смотрите, Джан-бей? — перебила я его.

Он замолчал, сократив расстояние между нами до минимума. Я чувствовала запах его парфюма — сандал и холод.

— Я смотрю на тебя как на спасательный круг, Аделина. И это опасно. Для нас обоих. Мурат уже доложил мне, что ты здесь. Моя мать уже спрашивает, кто эта «зеленая иностранка» рядом с Альпом. Для них ты — чужак. Угроза всему, что они строили годами.

— Я русская, Джан. Мы не боимся угроз, — я старалась, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри всё дрожало. — Но я не хочу быть причиной вашего разлада с семьей. Если моё присутствие — проблема, я уйду.