Любовь по турецкому сценарию

Глава 20 Тот,кем я не был

Иногда у меня есть ощущение, что в какой-то момент я просто перестал быть собой.

Не резко. Никакого «вот здесь всё сломалось» не было. Скорее наоборот — всё тихо, постепенно. День за днём. Чуть уступил, где-то промолчал, где-то сделал не так, как хотел… и в какой-то момент ловишь себя на мысли, что от тебя настоящего почти ничего не осталось.

С родителями всегда было… сложно. Хотя нет, если честно — им просто плевать. Раньше я пытался это как-то оправдать. Говорил себе, что они строгие, что они так заботятся. Сейчас уже не получается в это верить.

Им не важно, что я чувствую. Вообще.

Важно, насколько я «соответствую».

— Ты должен соответствовать, — как-то сказала мать, даже не посмотрев на меня.

Я тогда хотел спросить: «Кому?»
Серьёзно, кому?
Но даже не стал. Бессмысленно.

Они всегда всё решали за меня. Всегда. И когда решили, что я стану актёром — это даже не обсуждалось. Просто поставили перед фактом. Как будто это не моя жизнь, а какой-то план на неделю.

И самое странное — сначала мне правда нравилось.

Съёмки, люди, внимание… это всё затягивает. Когда тебя узнают, когда подходят, просят фото, говорят, что любят то, что ты делаешь — сложно делать вид, что тебе всё равно. Это приятно. Очень.

Но потом доходит одна простая вещь.

Они любят не тебя.

Вообще не тебя.

Они любят того, кем ты притворяешься.

И это… давит.

Сначала не сильно. Ты даже не сразу это замечаешь. А потом — больше. И в какой-то момент ты просто устаёшь. Так, что даже объяснить нормально не можешь.

Я устал.

Просто устал быть кем-то другим.

Постоянно.

А потом появилась она.

Аделина.

И всё как-то… съехало.

Она не смотрела на меня, как остальные. Без этого дурацкого восхищения, без попыток понравиться. Иногда вообще казалось, что ей всё равно, кто я.

И вот это почему-то зацепило сильнее всего.

— И что? — сказала она, когда я упомянул родителей. — Это их жизнь, не твоя.

Я тогда только усмехнулся.

Легко ей говорить.

Но где-то внутри я понимал, что она права. Просто… я так не привык.

Мать, конечно, всё почувствовала сразу.

Она всегда чувствует, когда что-то выходит из-под её контроля.

— Эта девушка тебе не подходит, — сказала она за ужином таким тоном, будто речь о плохой сделке.

Я даже не сразу ответил. Просто смотрел на неё.

— Почему?

Она подняла глаза. Холодные, как всегда.

— Потому что она неуправляема.

Я чуть улыбнулся.

— Может, в этом и смысл.

Она ничего не сказала. Но по её взгляду было понятно — это ещё не конец.

На следующий вечер я вышел бегать.

Нужно было как-то проветриться. Слишком много всего в голове. Когда бежишь — легче. Мысли хоть немного выстраиваются, не так давят.

Стамбул вечером был спокойнее, чем днём. Не тихо, конечно, но… терпимо. Тёплый воздух, немного ветра. Где-то шум, но он уже не раздражает.

Я включил музыку. Даже не слушал толком.

Думал.

О родителях. О съёмках. О том, как меня всё это достало.

И о ней.

Я даже не заметил, как ускорился.

И как врезался — тоже.

— Ты вообще смотришь, куда бежишь?!

Я остановился.

И сразу понял, кто это.

Аделина.

Она сидела на земле и смотрела на меня так, будто я только что сделал максимально глупую вещь. Хотя, если честно, так и было.

— Прости, — сказал я, протягивая руку. — Я реально не заметил.

Она сначала посмотрела на руку. Потом на меня. И только потом взялась за неё.

— Это видно, — сказала она, поднимаясь.

Спокойно отряхнулась, поправила волосы. Ни раздражения, ни драмы.

— Хорошо, что это была я. А если бы кто-то другой?

— Да понял я, — выдохнул я. — Задумался просто.

Она прищурилась.

— О чём?

Я на секунду завис.

— О том, как всё надоело.

Она усмехнулась.

— Бедный ты.

Я хмыкнул.

— Ты даже не представляешь.

Она посмотрела на меня внимательнее. Дольше, чем обычно.

— Тогда перестань.

— Что?