Любовь по запросу или магическая хирургия

Глава 4

Серое пятно слабо шевелится, словно сигнализирует о жизни, медленно покидающей тело. У меня нет ни страха, ни других чувств, кроме ощущения холода на коже и пронизывающего запаха сырости. Терпеть его не могу. Аромат мокрой земли, смешенной с перегнивающей листвой, всегда вызывает тошнотный рефлекс.

Передвигаться все еще сложно, ноги скользят, но выхода нет. Вдруг это пресловутое испытание, хотя я и не особо верующая. По правде говоря, я даже начинаю переживать из-за прожитой жизни, вспоминая все хорошее, что успела сделать. Надеюсь, спасенные жизни мне зачтутся.
Шаг, еще шаг и еще, осторожно, гуськом, чтобы не прилечь рядом с неизвестным, да так, что ни один хирург потом не соберет. Вот уж угораздило, и это тело и меня, попасть в такое странное и не очень приятное место.

— Не мог умирать в другом месте, желательно в комфортной палате? — Несуразно злюсь на несчастный галюн.

Послали же испытание, а я, может, хоть после смерти мечтаю отдохнуть, а не вот это вот все. И как здесь кого-то спасать? Сплошная антисанитария, и это я уже не говорю об отсутствии медикаментов и прочих прелестей современной медицины.

— Помоги. — Проносится очередная мольба, больше похожая на шелест листвы, чем на человеческий голос.

Серое пятно с каждым пройденным сантиметром становится четче, и вот остается всего шаг, как дождь резко прекращается, а возле моих ног лежит молодой мужчина, покрытый толстым слоем грязи.

Наверное, его можно назвать красивым, если не учитывать скользкую жижу, покрывающую все его тело, включая волосы и лицо. Странная одежда, словно не из двадцать первого века, да и вообще, какая-то необычная, местами сквозь толстый слой грязи виднеются багровые пятна. Вот только кровотечения мне тут не хватает.

Не разлепляя веки, тело едва заметно дергается при моем приближении. Быстро приседаю на корточки в поисках повреждений. На мое счастье, рана всего одна, на голове. Без черепно-мозговой травмы тут явно не обойдется. Парня хорошенько огрели чем-то тяжелым по затылку, но приволокли из другого места, отсюда и борозды на земле, и кровь на траве, которой не так уж и много и что удивительно, дождь не смыл ее. Все может быть куда хуже, будь у него пулевое или скажем, колотое ранение в живот или сосуды, тогда бы уже некого было спасать.

— Бедненький, кто же тебя так. — бормочу, прикидывая в уме, чем могу помочь в данной ситуации без инструментов и препаратов.

Откровенно говоря, сейчас, находясь на поляне рядом с подобием редкого леса, где только что пронесся ливень, я практически бесполезна. Ясно одно, несостоявшийся убийца либо глуп, либо очень неопытен, либо его кто-то спугнул. Травма совместима с жизнью, хотя и довольно серьезна. Ох, мой мозг начинает прикидывать разные варианты развития событий, включая отек мозга, внутреннее кровотечение и еще очень большой список бед, но смерть ему принесет банальный сепсис.

— Твою мать. — Ругаюсь вслух, не представляя, что можно сделать в таких условиях.

Сейчас бы стерильных инструментов, чистую операционную и для начала провести обследование. Я вижу, лишь внешние повреждения, но проблема может быть намного серьезней.

Одежда на мне, самое чистое, что есть в округе, хоть и мокрая насквозь. Рану нужно обработать, или хотя бы просто промыть, про нормальную ПХО* вообще молчу. Вопрос чем? Говорила Аленушка брату, не пей из копытца, козленочком станешь. А если для обработки использовать воду из той же лужи в форме копытца, то трупом. Это я говорю, как опытный хирург. К сожалению, выбора у меня нет, как и у того парня. Труп значит труп, только с особым цинизмом. Хорошо бы снять слой грязи, и рассмотреть повреждение получше, пока, это единственное, что возможно.

— Эх, любимая пижама. — Тяжело вздыхаю.

Подхватываю первый попавшийся на глаза камень, на вид острый, и отрываю кусок ткани от рубашки, не дешевой, из натурального льна, но кому есть до этого дело в загробном мире. Моя внутренняя жаба торжественно душит сама себя, вспоминая цену на это изделие легкой промышленности.

Судорожно выдыхаю воздух и подсаживаюсь еще ближе. Он настолько грязный, что совершенно не разобрать его внешности, еще и лежит животом на земле, но мне это на руку. Осторожно протягиваю руку с оторванным куском ткани, а другой рукой оттягиваю ворот рубахи, чтобы убедиться, что ниже нет ран. Кровь медленной струйкой стекает по его накаченной шее, и я не придумываю ничего лучше, чем осторожно стереть ее тканью вместе с грязью, очищая чуть загорелую кожу.

— Кто же тебя так? — Задаюсь бессмысленным вопросом.

Нет бы подумать о том, что будет дальше. Смерть? Забытье? Перерождение? Или случится чудо и меня успеют откачать? Будь неладен этот медальон, если очнусь, больше никогда не стану принимать такие подарочки.
Пульс прощупывается, слабый, но главное, что он есть. Мысленно добавляю, что это ненадолго.

— А-а-а. — Застонало тело под моими руками.

Вот же! Таким образом, ему не помочь. Здесь ни аптечки, ни намека на цивилизацию, а совесть не позволяет оставить раненого. Добить его, что ли? Быстрая смерть лучше, чем медленно сгорать от сепсиса. Я стала хирургом, чтобы спасать жизни, а не убегать, когда во мне нуждаются, тем более что от физкультуры у меня было освобождение.

Неважно, что это всего-то бред умирающего разума, рефлексы есть рефлексы. И от них не убежать даже на том свете.