Любовь по завещанию

7. Безумие

Голова кружилась, нервы словно оголенные провода лупили электричеством по телу, подкашивая ноги и вызывая размягчение мозга. В зале заиграла баллада, свет притушили. Уже немного подпитый народ вышел танцевать, и мы с Градовым в том числе.

За нами наблюдали. С момента моего приземления за стол с Вернадскими. Я чувствовала внимание коллег почти физически. Липкие, завидующие взоры. Бр-р.

Арсений умело вел меня в танце, сильные, чуткие руки мужчины, обещавшие интересное чувственное продолжение, прижимали к стальному телу.

На секунду ладонь юриста словно случайно скользнула с талии ниже, легонько сжав рукой то, что нащупала, а я в ответ не возмущалась, а, напротив, захотела изогнуться словно кошка. Кажется, я даже что-то подобное попыталась изобразить…

Ох, Олесенька! Нельзя было забрасывать личную жизнь в настолько дальний угол!

Арсений топил меня словно масло, готовое растечься по нему и впитаться под его кожу. Это было нежно, мурашечно и тягуче.

Несмотря на свое состояние, я нашла в себе силы и скосила глаза. Егор стоял рядом с Мироновой и что-то говорил: кажется, отвечал на ее вопросы. При этом пристально следил за мной, яростно и обжигающе.

Неужели Вернадский не может отстать от меня? Дать мне этот вечер? Чтобы расслабиться, почувствовать себя желанной, красивой, настоящей? Зачем так откровенно транслировать свое неодобрение и подозревать меня во всех грехах смертных? Разве нельзя объявить амнистию хотя бы на этот вечер?

Я вызывающе подняла голову, ответив Егору взглядом. Он тут же сделал шаг в нашу с Арсением сторону, но остановился. Только один шаг. Дальше мужчина не продвинулся. Этот факт почему-то расстроил, и в этот же момент я ощутила, как наваждение, вызванное прикосновением Градова, чуть спало.

— Олесенька, детка, — услышала я тут же голос моего партнера, который словно почувствовал, что я теряю концентрацию. — Ты прекрасна! — с этими словами мужчина подцепил пальцем мой подбородок, заставив посмотреть на себя и вновь забыть об окружающих.

Новая волна тепла обласкала кожу. Бездонные озера — именно так выглядели сейчас глаза Градова. Или нет, не озера, а жерла вулкана: я узрела разгорающийся в их глубине огонь. Он начал затапливать радужку, и на меня брызнула настоящая лава: огненно-красная, кроваво-грязная, пугающе яростная. Испугавшись, я моргнула и снова наткнулась на холодно-голубой настороженный прищур. Тихонько вздохнув от облегчения, открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела: музыка затихла. Арсений положил мою руку себе на локоть и повел меня прочь с танцпола, но на удивление не к столу.

— Мне кажется, мы можем немного подышать. Я видел тут террасу, — прошептал мужчина, а я не нашла в себе сил сопротивляться, сказав лишь:

— Но холодно же!

— Моя леди, со мной вы не замерзнете!

Террасу мы нашли. Несмотря на то, что она была крытая, и нам не грозили осадки на голову, ее не застекляли, а потому тут все же царила зима. По понятным причинам мы оказались тут одни, желающих морозить себя больше не нашлось.

Градов снял с себя пиджак своего очень дорогого костюма и надел на меня, замотав в него словно в кокон и прижав меня к своей груди. Холодно действительно не было, было сумасшедше волнительно.

— Желанная! Какая же ты желанная! — сказал мужчина, а я поверила. — Ты уедешь со мной? Ты готова?

— Я не могу… Куда? У меня работа, контракт… — пролепетала я, не понимая, о чем он.

— Это все не важно! Я давно забрал бы тебя отсюда, но не мог найти, принцесса, — взволнованно прошептал Градов.

Градов волновался?? Я вгляделась в его лицо: искренность, жажда, голод.

— Ощущаешься так сладко! Даже жаль… — прошептал Арсений. А после этого вдруг схватил меня за талию, приподнял и, сделав пару шагов, посадил на ограждение. Я охнула, но мужчина не обратил внимания, разводя мои ноги и приближаясь вплотную, чтобы поймать меня в кольцо своих рук. — Но пока…

Поцелуй обрушился внезапно, забрав и выкинув зиму прочь. Я попала… Куда? Да просто попала! Губы, руки, тяжелое дыхание мужчины — я все это чувствовала, наверное… Но, скорее, угадывала, так как меня поглотило странное ощущение — я падала в бездну. Дух захватило, тело готовилось к удару, душа к отлету, а мозг к освобождению. Это не было плохо или хорошо — это было всепоглощающе и неизбежно. Так остро, что почти больно. Одним словом, невыносимо. Что-то сильнее моей воли и даже чувств владело сейчас мною. Нервные окончания не справлялись, нейронные связи рвались, организм сбоил на всех уровнях.

— Нет! — показалось, что я не смогла выговорить это вслух, но я ошибалась.

— Она же сказала тебе “нет”! Ублюдок!

— Маменькин сынок решил проявить характер? Ну-ну! Щенок!

Эти реплики пробились в сознание, даря мерзкое ощущение, что вечер перестал быть томным.

Меня тряхнуло, а потом куда-то бросило. Я подумала, что меня уронили с террасы, и теперь мне будет больно. Второй этаж — могу сильно покалечиться. Но, кажется, я всего лишь сползла на пол, опираясь спиной о балюстраду. Усевшись на пол, я почему-то взглянула на свою руку с кольцом: камень приобрел темно-антрацитовый оттенок. Один шаг до черного! Удивительно: иногда один шаг — это так мало, а иногда слишком много.

В реальность я возвращалась медленно.

Почувствовав, что сижу на холодном полу, попыталась перевернуться на четвереньки и подняться на ноги, но так и осталась стоять в этой провокационной позе, а, узрев, что происходит, вновь завалилась на пятую точку.

Двое мужчин дрались. Брюнет и блондин, выдыхая облачка пара на морозе, с взаимной ненавистью обменивались ударами. Это казалось кадром из примитивного западного боевика, где герои непобедимы, несмотря на калечащие удары противника.

Тряхнув головой, я еще раз сфокусировала взгляд и увидела, как Вернадский заряжает в челюсть Градову, а тому хоть бы хны: крякнув, юрист впечатывает кулак Егору в район живота. Тот сгибается, но тут же принимает бойцовскую стойку, готовясь на следующий заход.