Любовь под ёлку. Босс в подарок

Глава 4

Артём Викторович легонько подталкивает меня в спину.

— Мышкина, сходи проверь.

— Почему это я?! — Вскидываюсь, переполненная праведным возмущением. — Вам надо, вот вы и идите. Вы сильный, смелый… Или нет?

— Я, Мышкина, ещё могу принести пользу человечеству, — скрещивает руки на груди.

— А мне, значит, можно умирать?

— Что тебя держит на этой земле? — Поднимает с усмешкой брови. — Недовязанный шарф и последний сезон «Анатомии страсти»?

— Да будет вам известно, я не вяжу шарфы! Только носки и свитера! И вообще, меня, между прочим, жених ждёт в Москве.

На лицо Артёма Викторовича наползает странная тень раздражения, смешанного с… Не знаю даже, как обозвать эту эмоцию. Я таких раньше у Львова не наблюдала.

— Ладно, Мышкина, жди здесь, — роняет он небрежно, отодвигая меня в сторону.

— Не умрите, пожалуйста, — бормочу, наблюдая, как Артём Викторович решительно шагает к соседней комнате, подсвечивая себе путь телефонным фонариком.

Он скрывается за дверью, а я замираю в полной тишине, которая, однако, длится не долго — через пару секунд из комнаты доносится грохот.

И снова тишина…

— Артём Викторович? — Осмеливаюсь позвать.

Ответа нет.

Слышится странное сдавленное шипение Львова. Потом другое шипение — уже явно принадлежащее не ему. Кто-то громко кричит, хотя до меня звук доносится с трудом, словно через вакуум. Сердце колотит в ушах, заглушая всё иное. Я даже не могу понять, кто именно вопит — Львов или неизвестное нечто.

Боже, нужно бежать! Бежать!

Да куда ты, Мышкина, убежишь? В лес, среди ночи и в буран?! Гениальная мысль, заслуживающая премии Дарвина!

Нужно спасать босса — решаю я, тоже включаю фонарик и бегу в комнату, стиснув от страха зубы.

Слабоумие и отвага!

— А-а-а! — Распахиваю с ноги дверь, готовая голыми руками откручивать головы приведениям, но замираю, когда вижу странную картину.

Артём Викторович, приплясывая вокруг своей оси и сдавленно матерясь, пытается отцепить от своего лица огромного пушистого кота. Кот же, вцепившись когтями в его голову, утробно рычит. Хвост торчком, шерсть дыбом, а в сверкающих глазах такая ярость, будто он готов выпустить моему боссу кишки.

— Мышкина! Что ты встала?! — Прикрикивает Львов. — Убери его от меня, чёрт возьми!

Бегу к своей сумке, вытаскиваю "Вискас". Вскрываю и подношу к коту, соблазнительно сотрясая шелестящей пачкой в воздухе и подгоняя ладонью ароматы в его сторону.

— На, хороший мой, держи, — выдавливаю паштет прямо на пол. — Иди ко мне… Иди.

Кот тут же теряет всякий интерес к Артёму Викторовичу, бросается к корму и начинает громко чавкать, мурлыкая так, будто прощает всех нас за своё нелёгкое существование.

— Мышкина, — Львов тяжело дышит, прикладывая ладонь к царапине на щеке. — Мне следует знать, откуда у тебя кошачий корм в сумке?

— Я часто подкармливаю бездомных животных. У меня всегда в сумке найдётся для них угощение, потому что никогда не знаешь, где встретишь голодную кошечку.

Львов смотрит на меня… На чавкающего кота… Снова на меня.

— Ты… Странная. Но я, почему-то, не удивлён.

— Зато кот доволен. О, только взгляните, какой же хорошенький. — С умилением глазею на пушистого монстра, который теперь выглядит как самое милое существо в мире.

Артём Викторович, судя по мстительному прищуру, моих чувств к хвостатому не разделяет.

— Подождите, у вас здесь… — Рукавом свитера смахиваю капельку крови с его подбородка. Поднимаю взгляд. — У вас… У вас…

Пропадаю в тёмных омутах. Его глаза — плавленное чёрное золото. Его запах — смесь самых возбуждающих феромонов.

Дыхание сбивается.

— Отстань. Сам. — Дёргается. Отступает на пару шагов.

Всё внутри падает от его холодности.

Ну, почему я не родилась с ногами от ушей и бюстом третьего размера, а?

— Ладно, Мышкина, день был долгим и тяжёлым. Пошли искать спальню. Да, кстати, спать нам придётся вместе.

— Вот ещё. Вы за кого меня принимаете?

— За здравомыслящего человека. — Парирует босс. — В доме холодно. Электричества нет. Отопления, соответственно, тоже. Если будем спать поодиночке, замёрзнем. Или что, боишься, что твой женишок узнает об этом и отменит свадьбу?

Упрямо выдвигаю подбородок вперёд.

— Дело не в нём, а в моих принципах! Я буду спать одна!

Львов качает головой.

— Смотри, как бы эти принципы не отморозили твои яичники, — с насмешкой.

— А вам за мои яичники переживать не нужно!

— Ладно. Как знаешь. Посмотрю я, что ты скажешь, когда прибежишь ночью в мои объятия, чтобы погреться.

Артём Викторович, позволив себе нахальную улыбочку напоследок, выходит из комнаты.