Любовь под грифом «секретно». Тайный код Карины. Книга 1

Глава 1

Осень танцевала вальс прощания. Загрустив вместе с нею, люди ступали в такт дуновению ветра, появившегося из далеких северных стран. Им в наказание — ледяные струи небесно-чистой воды, смывающей остатки воспоминаний о жарком лете. Для всех без исключения — пора грусти с созерцанием увядания природы. Печально наблюдать, как деревья теряли остатки яркого убора, застилая желтым ковром землю. И все же осень — удивительная пора, когда наступало умиротворение, время подведения итогов. В ней не было суровости зимы, легкости весенней поры, летнего сумасшествия. Уходили прочь суетливые вечера, преисполненные романтической чуши.

Пусть это время года вызывало депрессию, но и в ней можно было отыскать частичку волшебства. Появление на свет осеннего малыша — великое чудо! Детишки, рожденные осенью, в отличие от остальных, имели все шансы прожить уникальный срок. И судя по гороскопу, им предназначалась замечательная жизнь, когда успех считался обыденностью. Впрочем, у Провидения были свои планы. Никто не мог выбирать, где и когда ему появляться на свет. Как говорится: «Такая опция в меню настройки отсутствовала» и время года здесь вовсе не причём.

В боксе родильного отделения находилась только одна роженица. Молодая девушка, сутки назад ставшая мамочкой, устроилась на кровати, подогнув под себя ноги. Она кусала губы и покачивалась туда-сюда, словно кукла-неваляшка. Её стремление затянуться сигаретой и глотнуть чего-нибудь покрепче, было почти непреодолимым. Грязные волосы, собранные в небрежный клубок на макушке, подчеркивали её неряшливость и выдавали происхождение из неблагополучной среды.

Новоявленная мать раздражённо хмурила брови и нервно грызла ногти. Она то и дело отправляла взгляд в проём окна, за которым в однообразно пасмурном пейзаже не происходило никаких значительных изменений. Всё- то же небо, до краев заполненное серыми тучами, старая покривившаяся берёза со стайкой галок на ветвях.

К малютке эта девушка не испытывала материнского всепоглощающего чувства. Наоборот, она приняла появление ребёнка, как расплату за грехи, совершенные в состоянии забвения. В её душе, преисполненной пустоты, не находилось даже малого уголка, чтобы поместить крупицу угрызений совести.

Побег роженицы остался незамеченным. Просто однажды утром эта самая мамочка скрылась из больницы в халате и стоптанных тапочках. Она растворилась в неизвестности, поскольку адреса своего не оставила.

— Ну как так? Даже имя не дала, — сетовала пожилая акушерка, разглядывая лицо малютки, завернутой в тугой кулёк казёнными пелёнками.

—И не говорите, Ирина Павловна, — соглашалась с ней медсестра напарница, — на моей практике такое первый раз. А работаю я здесь, слава Богу, двенадцатый год.

— Сбежала кукушка бесстыжая! Как же мы упустили её из виду? Вечером я обошла палаты — она крепко спала, ранним утром снова заглянула — та же картина. Но вряд ли бы мы смогли удержать её. Такая странная — всё время молчала, злилась, даже разговорить её толком не вышло. Я пыталась: спрашивала о том, о сём, а в ответ — тишина. Видимо, она заранее задумала смыться, едва появилась здесь.

— И дочку свою на руки даже не взяла. Я приносила ей, предлагала несколько раз... Грудью сразу кормить отказалась.

— Конечно, отказалась, — хмыкнула Ирина Павловна, — не хотела привыкать, знала наперёд, что бросит.

— Как же это несправедливо! Девочка, какая прелестная получилась — дар Божий.

— Я только взглянула на неё — сразу поняла, какое для неё подойдёт имя: Карина. Глянь, какая необычная — смугленькая, смешанных кровей.

— Больно уж мала, крошечка совсем, — качая головой произнесла медсестричка.

— А как иначе? — родилась раньше срока, семимесячной. Всего-то кило семьсот.

— Ничего, были бы кости — мясо нарастёт. А вот скажите, Ирина Павловна, какую фамилию мне вписывать в справку о рождении Карины? Матери, что ли? Как там её… Не помните?

— Представь, она поступила в роддом вообще без документов — паспорт якобы потерялся. Сообщила что студентка. Карточку заводила с её слов, но подозреваю, что там сплошное враньё — и имя, и фамилия, и адрес, и дата рождения тоже. Пусть теперь это останется на её совести. А, знаешь, да ну, её к лешему! А наша малышка Карина Ульяновой будет.

— Ульяновой? Но почему же?

— Как почему? В нашем городе чуть ли не каждый третий Ульянов. Так зачем лишать малышку связи с родным местом? Может, судьба забросит её далеко отсюда, а спустя годы она вернётся обратно, почувствовав зов крови. Может и мамашу свою неразумную искать захочет.

— Обязательно вернётся, — согласилась медсестричка, — вы правы, как никогда. Ульянова, так Ульянова. Сегодня же оформлю и в опеку сведения передам.

Ещё раз, взглянув на прелестное лицо Карины, медсестра вздохнула, жалея, что не может оставить отказницу себе. Ведь муж был категорически против чужих детей, хотел исключительно своих.

— Невероятно, кому-то такое счастье выпадает, а они не ценят! — возмущённо произнесла она, — почему жизнь так несправедлива?

— Оттуда сверху лучше видно, кому и что положено. — Привычно откликнулась Ирина Павловна, неизменно полагавшая, что над всеми незримо вершатся справедливые Божьи дела.

— Может и так. Жаль только, что страдают невиновные. Вот какой спрос с этой малютки? Она никому ничего плохого не успела сделать, а оказалась ненужной, брошенной, наказанной.