Любовь под маской

Глава 18. Кастрюлька с кипятком

Люба почувствовала чужие руки на своих плечах. Они поддерживали её, чтобы она не завалилась. А девушку почему-то упорно по инерции тянуло вперёд.

В нос вплыл знакомый запах терпкого мужского парфюма. Но сколько парней пользуются подобной парфюмерией?

Над ухом раздался тот же знакомый голос, в котором чувствовалась усмешка:

– Ты ногу подними, а не то упадёшь.

Она попыталась переставить левую ногу, но что-то мешало. И только поддержка молодого человека не позволяла ей рухнуть. Она повторяла это движение, напоминая кобылу, бьющую копытом.

– Да не ту ногу, дурында! Ты чего, с конезавода, что ли?

Люба почувствовала, как краска залила лицо. Уши пылали, а щёки начинали гореть. Её глаза были обращены вниз. Она видела ботинки из нубука соболиной окраски, шерстяные брюки в мелкий рубчик и распахнутые полы дублёнки под цвет обуви.

Девушка выдохнула, подняла другую ногу, освобождая придавленный запятник.

– Пусти, – буркнула она и повела плечами.

Но вместо этого он продолжал удерживать её одной рукой, а второй прикоснулся к подбородку. Любе показалось, что место прикосновения обкололи острые иглы. По телу пробежала нервная дрожь.

– Не смей трогать лицо грязными руками, – она сопротивлялась, не давая поднять голову. Ударила рукой по его запястью.

Но напор его рук стал сильнее. Он сжал пальцами подбородок, вызывая боль.

– Пусти, больно,  – сквозь зубы прошипела она.

– Перестань сопротивляться, и не будет.  

В этот момент она вспомнила, что родинки у неё не спрятаны. Девушка подняла плечи к ушам, втянула голову, свободной рукой затянула ворот на рубашке, скрывая шею, зажмурила глаза. Медленно подняла лицо. Захват ослаб. А Демьян стал поглаживать больное место.

Она ждала. Но ничего не происходило. Люба открыла один глаз и сразу закрыла его. То же проделала со вторым.

В поле зрения попал какой-то незнакомый мужчина с клинообразной бородкой, который стоял рядом с ними.

– Это она? – спросил он у Демьяна.

– Ага, только кажется мне, что никакая она не больная. Веди к себе, – Демьян подтолкнул Любу в сторону комнаты.

Она ойкнула, как заяц из «Ну, погоди!». Отрицательно завертела головой так, что та чудом не отваливалась.

– Бурыгина, а у тебя в семье душевнобольных не было, случайно? Или ты так на меня реагируешь? Напрасно, ты не в моём вкусе. Не парься.

Он убрал руки и развернул её. Люба по-прежнему стояла на одной ноге, поджимая вторую без тапки, словно фламинго. Девушка покачнулась. Демьян опять удержал.

– Тебя что, нести теперь прикажешь?

Молодой человек только собрался подхватить на руки неуклюжую девушку, как из дверей общей кухни раздался громогласный голос Изольды:

– Кипяток, поберегись, оболью!

Она шла, неуклюже ступая, неся на вытянутых руках небольшую кастрюлю, закрытую крышкой.

– Поберегись! Любка, открывай дверь, держать нету сил.

Любу не пришлось просить дважды. Она, скинув второй тапок, побежала к двери комнаты, которая и так была нараспашку.

Они заскочили с Изольдой одновременно. Кастрюлька припечаталась к руке Любы. Та звонко взвизгнула, и дверь захлопнулась.

Стоявшие в коридоре замерли. Первым отмер тот самый с бородкой. Он рванул к двери, дёрнул её, но она не поддавалась.

– Девчонки, срочно открывайте. Там ожог первой степени может быть, а если кипяток попал, то и больше. Срочно снимайте мокрую одежду.

За дверью послышалась возня, потом голос Изольды:

– Любка, держись, сейчас скорую вызовем.

– Да пока она приедет, поздно уже будет. Открывайте, я врач! Демьян, дверь, что ли выбивать? Они обе полоумные? – доктор растерянно посмотрел на парня.

В этот момент его ноги подвисли над полом.

– Ты Изольду назвал полоумной? – Свят тряс врача. – Я тебе сейчас дурдом обеспечу.

– Уже обеспечили. Поставь! Иначе ищи себе другого врача, – рявкнул мужчина.

– Свят, хватит уже. Ты не видишь, спектакль разыграли. Ты свою Изольду в Щепкина запиши. Уверен, из режиссёров очередь выстроится.

Демьян подошёл к двери, прислушался. Там слышалась какая-то беготня. Молодой человек усмехнулся, качнул головой, а потом громко произнёс для тех, кто был по ту сторону двери.

– Так, двери откройте! Мне сказали, что Бурыгина заболела, а у нас началась работа над проектом. Вот и побеспокоился о враче. Знал бы, психиатра позвал.

Из-за двери послышался голос Любы:

– Уходи, я завтра буду в университете, там и пообщаемся.

– Ну уж нет, раз я здесь, то врач всё-таки посмотрит. Не думаю, что ты настолько труслива, что ради меня пропустила сегодня занятия. Ну? – ему не отвечали.

За дверью.

– Люба, ты чего завизжала? – спросила шёпотом Изольда, отправляя СМС Святу:

«Забери своих друзей!»

– А что в кастрюле? Мне показалось, что меня холодом обожгли.

– Не знаю, она в уличном холодильнике стояла. Знаешь, как нести её было фигово. От мороза пальцы обжигало.

Ответ пришёл неожиданный. Звуковое сообщение. Из динамика раздавался голос Демьяна: «Я не затем пришёл, чтобы с дверью целоваться. Обещаю, ваша подружка не пострадает, но я должен быть уверен, что она завтра будет в университете. Врача хоть пустите».

– Любка, ложись быстро и задирай рубашку! Мы сейчас корь изображать будем.

Изольда вытряхнула на  кровать всю свою косметичку.

– Корь? Но… – недоумённо посмотрела на неё Люба.

Поздно. Изольда уже мазала под глазами бальзамом «Тигр». Запахло эвкалиптом, из глаз Любы потекли слёзы. Она отмахивалась от жаждущей помочь подруги, но всё расплывалось перед глазами.

От сильных рук Изольды отвертеться не удалось. Подруга одним движением кинула Любу на кровать, задрала рубашку:

– Не дрейфь, прорвёмся. Я этим ещё в лагере занималась. У нас потом весь отряд на карантин посадили. Как натуральное будет, не отличишь.