Любовь под маской

34.2

Когда Демьян вернулся, в домике пол сиял чистотой. Вера лично проверяла качество. Изольда наблюдала за работой. Любы видно не было.

– Это что? – Демьян с удивлением посмотрел на двух мажорок, которые пытались выжать тряпку. Одна кончиками пальцев сжимала тряпку с одного конца, другая с другого. Огромные ногти мешали им хорошо её удержать, и она то и дело выскальзывала и задевала третью девушку, которая двигала половое ведро, чтобы поймать стекающие капли.

– Трудовое воспитание, – пояснила Изольда. – Ещё желающие есть? Тогда свободны, – обратилась она к мажоркам.

Те сразу рванули в сторону, кинув тряпку в ведро.

– Стоять, – скомандовала Изольда. – А убирать за вами Кир будет? Кир, ты уберёшь?

Тот, к кому обращались, сидел на диване, закинув ногу за ногу. Он помотал головой. По всему, его изрядно веселила эта ситуация.

Девушки подхватили ведро, тряпку и скрылись из комнаты.

– Так всё же, что это было? – спросил Демьян.

– Ничего, – спокойно ответила Изольда. – Девушки попросили показать, как полы становятся чистыми. Вот, я им рассказала и показала. Свят, подтверди.

Свят довольно хмыкнул.

Демьян усмехнулся, обвёл взглядом присутствующих:

– А где Бурыгина? – спросил он.

– У себя.

– Хорошо, мы привезли на всех, у кого нет, лыжи, санки, костюмы.

Он взял в руки пакет и направился по лестнице наверх.

Демьян постучал в дверь. Люба стояла и смотрела в окно. Она услышала стук, но не отреагировала. Глаза щипало от сухости. Слёз не было. Было стыдно за драку. Ей хотелось быть высокомерной, чтобы её не касалась вся эта грязь, а оказалось с точностью до наоборот. Правильно говорят, хоть корону надень на доярку, она дояркой останется. Каждый должен быть на своём месте. На чужом он смотрится нелепо.

Ей с подругами нечего стыдится. Они не голодранки, не нищета, не лодыри. Они такие, каких миллионы - средний класс. Да, не миллионеры. Не всем дано. Зато спят спокойно.

Стук повторился. Девушка посчитала до четырёх. Выдохнула.

– Заходи, – сказала, как можно спокойнее.

Интуиция подсказала, кто это, поэтому решила не поворачиваться. Не хотела видеть его самодовольную улыбку.

– Люба, – но стоило ему назвать её по имени, как сотни электрических разрядов побежали по венам. Она закусила губу и сжала кулаки так, что ногти вонзились в мякоть ладоней. Только не учла, что руки были скрещены за спиной. Этот жест не укрылся от взгляда Демьяна. – Прости, что так произошло. – что? Он извиняется? Демьян извиняется? Сердце заколошматилось о рёбра, словно собиралось их пробить. – Я должен был предупредить… Знаешь, я не думал. Честное слово, не думал…

– Я понимаю, что ты НЕ ДУМАЛ! – она медленно развернулась.

Демьян закрыл за спиной дверь. Протянул ей пакет:

– Вот, я привёз тебе лыжный костюм. Переодевайся, поедем кататься. Лыжи тоже взял, – молодой человек смущённо замолчал.

– Демьян, отвези меня на станцию. Я возвращаюсь в общежитие. Не собираюсь выступать здесь в роли клоуна. И не надо мне покупать вещи. Я не нищая. У меня есть лыжный костюм. Только он у родителей. И на лыжах я умею кататься, и на скейтборде, и на коньках, – она говорила всё громче и громче.

– Вот и прекрасно. – улыбнулся он. – Я не покупал костюм. Взял его на прокат. Не переживай. Приплюсую к твоему долгу. Расплатишься с пенсии. Одевайся, я жду.

– Я. НЕ ПОЕДУ! – рявкнула Люба.

– ПОЕДЕШЬ! – безапелляционно заявил он. – Докажи этим барышням, что ты не только умеешь за волосы их таскать, но ещё и на лыжах катаешься лучше всех. Или слабо? Ты только хвастаться умеешь?

– Не слабо, но не хочу!

– Понятно, струсила!

– Не струсила! Не хочу!

– Струсила, струсила! – и он, забавляясь над её гневом, повернулся на выход, не сомневаясь, что она поведётся. – Не задерживайся, мы ждём!

– Ах так, ну держитесь! – крикнула Люба закрывающейся двери.

Обида исчезла. Появился азарт. Она всех их сделает. Утрёт этим куклам нос. Нашли поломойку. Швабры крашенные!

Девушка быстро стащила с себя тёплые штаны, натянула колготки. Она вытряхнула из пакета содержимое. Вместе с костюмом выпал пакет с белым термобельём. Оно было очень даже кстати. Тонкое, с «дышащими» вставками. Долг, так долг. Тысячей больше, тысячей меньше. Недолго думая, Люба переоделась. Как жаль, что в комнате не было зеркала. Она просто уверена, что смотрится великолепно.

Мысленно настроившись, девушка спустилась вниз.

– Наконец-то, – выдохнул Демьян, а потом захлопал в ладоши, – прошу тишины. Я должен сказать одну очень важную вещь.