Любовь под напряжением, или Как не влюбиться в мажора.

Глава 8

Сергей замер на пороге, наблюдая, как свет неоновой лампы выхватывает из полумрака лаборатории сгорбленную спину Виктории. Ее пальцы, обернутые в прозрачные перчатки, резко крутили винт микроскопа, пока левая рука выводила в блокноте угловатые графики. Он заметил, как ее плечо подрагивает от усталости каждые несколько секунд.

— Вы всегда работаете до изнеможения? — Голос прозвучал громче, чем планировал.

Виктория дернулась, локтем сбила пустую мензурку со стола. Стекло звякнуло о бетонный пол, расколовшись на три крупных осколка. Она вскочила, развернувшись так резко, что стул упал назад с глухим стуком.

— Что... Почему вы здесь? — Ее рука инстинктивно потянулась к защитным очкам, сползшим на кончик носа. Под глазами залегли фиолетовые тени.

— Забыл кое-что. — Сергей шагнул вперед, запах кофе с примесью формалина ударил в ноздри. Его рука потянулась к верхней полке, где между справочниками по биохимии торчала синяя папка. Пальцы на миг задели ее растрепанный пучок волн. Она резко отклонилась, прижавшись спиной к стеллажу с реактивами.

Он достал папку, но взгляд уперся в красные цифры на полях ее блокнота. Расчеты, обведенные трижды.

— Концентрация выше нормы, — вырвалось само собой. Он наклонился ближе, различая дрожащие линии ее почерка. — Вы рискуете…

— Точнее ваших! — Она рванула блокнот, — Вы игнорируете переменные... — Колба с жидкостью опрокинулась. — ...вот такие! — Сосуд качнулся, брызги выплеснулись дугой.

Виктория отпрыгнула, но капля попала на веко. Она ахнула, швырнув колбу на стол. Едкий запах аммиака заполнил воздух.

— Не двигайтесь! — Его пальцы впились в её руку. Холодная струя ударила в лицо, и она закричала, но не от боли — от унижения. Он знал: Виктория ненавидела беспомощность. Когда её идею проекта забраковали, она неделю спала в лаборатории, доказывая правоту. Теперь её слёзы смешивались с физраствором. Правой рукой сорвал со стены аварийную бутыль для промывки глаз. — Это щелочь.

— Сама знаю! — Она попыталась вырваться, но он уже надавил на рычаг. Струя хлорированного раствора хлестнула ей в лицо. Виктория закричала, захлебываясь, вода хлынула в нос и рот.

— Идиот, ты... — Кашель прервал ругательство. Она вцепилась в его запястье, ногти впились в кожу сквозь рубашку. Сергей сильнее наклонил ее голову над раковиной, другой рукой раздвигая веки. Пальцы скользнули по мокрым ресницам.

— Держите глаз открытым, — сквозь зубы процедил он, заметив, как капли стекают за ворот ее халата, обнажая цепочку из мелких родинок вдоль позвоночника.

— Отпусти! — Она дернула головой, брызги попали ему на подбородок. Внезапно ее колено уперлось ему в бедро, пытаясь оттолкнуть. Он потерял равновесие, спиной ударившись о край центрифуги. Прибор завизжал, ротор завертелся с пустым гудением.

— Черт, вы совсем… — Он снова перехватил ее затылок, теперь уже прижимая к себе грудью, чтобы зафиксировать. Мокрая щека прилипла к его рубашке. В нос ударил запах ее шампуня, перебивающий химический смрад.

— Не дергайтесь, — пробормотал он, наблюдая за покрасневшим веком. — Если не хотите остаться с ожогом роговицы.

Она внезапно обмякла, позволив направлять струю. Дрожь в ее плечах теперь явно исходила не только от ярости. Сергей ощутил, как учащается ее пульс под своей ладонью.

— Вам нравится это? — она прошипела, не открывая глаз. — Унижать меня?

— Мне нравится когда нужно не восстанавливать лабораторию, — он переключил кран на физраствор. — Ваши эксперименты…

— Мои расчеты точны! — Она рванулась, но он крепче прижал ее голову. Пальцы вцепились в его пояс, смяв ткань.

— Точны, как ваше попадание в раковину, — бросил он, замечая, как ее шея покрывается гусиной кожей под холодными струями. — Три секунды, — сквозь зубы процедил он, прижимая её затылок к краю мойки. — Или я зафиксирую твою голову зажимом.

— Попробуй! — Она уперлась свободной рукой ему в живот, но он перехватил и её, пригнув ниже. Струя из шланга ударила в переносицу. Виктория захлебнулась, кашляя, вода хлынула за ворот халата.

— Дыши через рот, — он резко наклонил её голову под углом 35 градусов, как предписывала инструкция на стене. Его мизинец задел мокрую родинку у неё за ухом.

— Ты... задыхаюсь... — её пальцы вцепились в его ремень, деформируя пряжку.

— Меньше кричала бы — кислорода хватило. — Он переключил кран, добавив буферный раствор. Жидкость потеплела.

Их руки столкнулись у регулировочного вентиля. Виктория попыталась вывернуть запястье, но он прижал её ладонь к холодной эмали.

— Двенадцать минут осталось. — Его колено случайно уперлось ей в бедро, когда она попыталась сместить центр тяжести.

Дверь распахнулась с грохотом. Игорь замер, уронив ключи от «мерседес».

— Сергей...

— Закрой! — они рявкнули синхронно. Водитель отшатнулся, ударившись плечом о косяк.

Сергей почувствовал, как дрожь в её руках сменилась мелкой судорогой. Солевой раствор стекал по её шее, растворяя тушь.

— Отпусти. Сама додержу. — Голос сорвался на хрип.

— В прошлый раз «сама» пролила азотную кислоту. — Он сильнее раздвинул ей веки большим и указательным пальцем. Роговица покраснела, но без видимых эрозий.

Она внезапно обмякла, позволив направлять струю. Его ноготь случайно скользнул по нижнему веку.

— Больно?

— Нет. — Она отвернулась, но её рука всё ещё сжимала его ремень.

Сергей перекрыл воду, не сразу отнимая руку от её затылка. Ладонь прилипла к мокрым волосам.

— Гель. — Он сунул тюбик ей в карман халата, — Втирайте каждые два часа. И попробуйте не устроить еще один потоп.

— Можете не приходить завтра.

— Обязательно приду, — он подхватил папку, пятясь к выходу. — Кто-то должен спасти оборудование от вашего героизма.

Дверь захлопнулась. Виктория швырнула в неё смятый лист с расчётами.

Сергей прислонился к холодной стене, пытаясь заглушить дрожь в руках. Запах аммиака всё ещё жёг ноздри. «Она могла ослепнуть», — мелькнуло перед глазами: Виктория, прижатая к раковине, её мокрые волосы. Он резко оттолкнулся от стены, зашагав к лифту. Впереди маячила сутулая фигура Игоря который, поправил пиджак, из-под него виднелся край татуировки — якорь с датой «1998». Год, когда Николай Миронов вытащил его из тюрьмы, предложив работу водителем. С тех пор он видел, как Сергей из очкарика с линейкой превратился в того, кто не боится швырять отчёты в лицо отцу.