Любовь под напряжением, или Как не влюбиться в мажора.

Глава 10

Виктория щелкнула выключателем. Свет люминесцентных ламп замигал, освещая ряды металлических стеллажей. Наконец-то порядок. Теперь бы найти хоть что-то, кроме этих бесконечных отчетов… Она перебирала папки на верхней полке, вставая на цыпочки. Пыль исчезла, но запах старых бумаг остался. Она уже два часа сравнивала записи Екатерины с лабораторными журналами 90-х, пытаясь найти пересечения. Вчерашний эксперимент с каталитическими реакциями провалился — не хватало температурных параметров. Почему Миронова не оставила нормальных пояснений? Или всё специально спрятали?

— Аркадий Викторович не шутил насчёт уборки, — пробормотала она, доставая блокнот. Хотя бы теперь видимость системы.

Она начала с крайнего стеллажа. Номера дел не совпадали с описью. «М-34-1985... М-35-1987...» Идеально. Даже после уборки бардак. Екатерина Миронова работала в 90-х. Виктория перешла к следующему ряду. Где вы, чёрт возьми…

Шаги в коридоре заставили её замереть. Опять охрана? Или Аркадий Викторович решил проверить? Дверь архива скрипнула.

— Вы что здесь делаете? — Виктория резко обернулась, сжимая папку как щит.

Сергей Миронов стоял на пороге, держа в руках планшет. На нём — чёрный свитер и обычные джинсы, без намёка на «мажорский» лоск. Выглядит… нормально. Непохоже на того, кто разъезжает на личном вертолёте.

— Ищу то же, что и вы. — Он вошёл, не спрашивая разрешения. Наглец. — Тётя Катя оставила заметки о модификации катализаторов. Отец приказал уничтожить их, но кое-что сохранилось.

— Вам нельзя здесь быть. Мне обещали исключительный доступ. Хотя бы здесь от вас отдохнуть.

— Архив — собственность компании. — Сергей подошёл к соседнему стеллажу, проверил номер. — Разрешение подписывал я. Естественно. Всё, что тут есть, ваше, да?

Он вытащил папку с маркировкой «КМ-1993», сдул невидимую пылинку с обложки. Виктория сжала блокнот. Почему он знает, где что лежит? Небось, вчера ночью тут рылся.

— Нашли что-нибудь? — спросил он, листая страницы. Тон как на допросе.

— Нет. — Она резко отвернулась к полкам. Чтобы вы поскорее ушли. — Тут сплошные отчёты о добыче.

— Ищите не там. — Сергей протянул ей папку. — Катя шифровала данные. Её работы вшиты в отчёты по геологоразведке. Смотрите: формулы в примечаниях к таблицам.

Виктория взяла документ. На полях таблицы с показателями нефтяных пластов мелкими буквами были вписаны химические уравнения. Гений. Или параноик. Зачем так усложнять?

— Почему вы не сказали раньше? — Она не смогла скрыть раздражение. Могли сэкономить мне неделю.

— Вы не спросили. — Сергей достал следующую папку. — И перестаньте ёрзать. Вы хлопаете дверьми как первокурсница.

— Я не... — Виктория замолчала, осознав, что теребит край блокнота. Чёрт. Он прав. — Ладно. Где ещё искать?

— Секция «Геохимия», 1991–1996 годы. — Он указал на дальний угол. — Там должны быть её полевые записи. Сам-то откуда знает? Не похож на архивного червя.

Они работали молча, перекладывая папки. Виктория краем глаза наблюдала, как Сергей делает пометки в планшете — быстро, без колебаний. Странно. Думал, он только бюджеты подписывает.

— Вот. — Он положил перед ней распечатку с пометкой «Эксперимент №4». — Попытка синтеза биокатализатора на основе целлюлозы. Результаты нестабильные, но...

— Но направление верное, — закончила Виктория, пробежав глазами столбцы цифр. *Почти совпадает с моими расчётами. Как она додумалась в 95-м?* — Почему вы этим занялись?

Сергей закрыл папку. Подержал паузу. Собирается с мыслями?

— Катя верила, что нефть — не конечная цель. Отец называл её блажью. После её смерти я... — Он резко встал, словно отгоняя воспоминание, и направился к выходу. Дёрнул ручку — дверь не поддалась. Ещё раз нажал на механизм, сильнее. Металл скрипел, но не сдвинулся ни на миллиметр.

Виктория наблюдала, как он проверяет петли. Ну конечно. Старая дверь, которую никто не смазывал после уборки.

— Заклинило? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

Сергей достал телефон. Экран осветил его нахмуренное лицо.

— Нет сигнала. Проверьте ваш.

Она вытащила свой из кармана: одна полоска сети, исчезнувшая через секунду. Архив в подвале. Железобетонные стены.

— Попробуем вдвоём, — он отошёл, давая ей место у ручки.

Толкали поочерёдно десять минут. Дверь лишь глухо стучала в раму. Сергей осмотрел косяк:

— Деформация от влаги. Без болгарки не открыть.

Виктория села на стул, смотря, как он обходит помещение, проверяя вентиляционные решётки. Слишком узкие. Даже ребёнок не пролезет.

— Охрана делает последний обход в 23:00. Сейчас... — он взглянул на часы, — ...половина двенадцатого. До шести утра.

Она закрыла лицо руками. Девять часов в этой духоте. С ним.

— Температура опустится до 12 градусов, — продолжил он, как будто читая её мысли. — Электричество отключают ночью. Сохраните заряд телефона.

Он снял свитер, оставшись в чёрной футболке, и бросил его на стол.

— Возьмите. Вы замёрзнете.

— Не надо, — буркнула она, но уже чувствовала, как холод поднимается от бетонного пола.

Сергей достал из сумки бутылку воды и энергетический батончик.

— Делим поровну.

Она хотела отказаться, но желудок предательски сжался. С обеда ничего не ела. Молча взяла половину.

— Проверим расчёты Екатерины, — он разложил документы под светом своего телефона. — Если я ошибся в интерпретации её формул...

— Вы? Ошиблись? — она фыркнула, невольно пододвигаясь ближе к столу, чтобы видеть цифры.

— Эксперимент №4. Здесь коэффициент теплопроводности...

Они спорили три часа. Сначала о данных, потом о методах, потом о том, почему нефтяные компании десятилетиями игнорировали биоальтернативы. Батарея его телефона села к трём ночи. Виктория включила свой фонарик, поставив его между стопкой книг.