Любовь под напряжением, или Как не влюбиться в мажора.

Глава 11

Архив встретил Викторию стерильной тишиной и запахом свежей краски – дверь уже починили. Она вошла в 7:45. На два часа раньше его. Чтобы он вошел и увидел: она уже там. Работает. Без его приказов.

К 9:30 папки с геохимическими отчетами за 1994 год лежали аккуратной стопкой на столе Сергея в его кабинете на третьем этаже. Не в лаборатории, куда он обычно приходил, а именно сюда – в его «княжеские хоромы», как язвила Женя. Кабинет был просторным, минималистичным, с панорамным окном и столом из черного дерева. Ничего лишнего. Как и он сам.

Виктория достала из сумки чистый лист бумаги. Написала четко, без единой лишней черточки:

С. Миронову

Отчеты по фазовым переходам при низком давлении. Категория «Геохимия», 1994 г. (10 ед. хр.).

Как договаривались.

Виктория.

Она положила записку поверх папок. Ровно. Уголок к уголку. «Как договаривались». Не «как вы приказали». Не «как велели». Ровно. Профессионально. Без намека на обиду или вызов. Просто факт.

Она повернулась к выходу, но на мгновение задержалась. Взгляд упал на кожаное кресло за столом. Он сидит тут. Решает судьбы. Подписывает бумаги. Холодный. Недосягаемый. Она резко отвернулась. Не твое дело.

В коридоре на первом этаже она столкнулась нос к носу с Аркадием Викторовичем. Он шёл, окруженный двумя замами директора, его лицо было грозовой тучей.

— Виктория, — он остановился, преграждая путь. Замы замерли. — Эксперимент Мироновой. Вчерашние цифры. Впечатляют. — Глаза буравили её, ища слабину.

— Да, Аркадий Викторович, — ответила Виктория ровно, глядя ему чуть выше переносицы. Холодная война. — Промежуточный результат. Полный отчет будет готов к концу недели.

— Промежуточный… — он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Знаете, я всегда считал Катю фантазеркой. А ее записи — макулатурой. Но мой сын… — он сделал паузу, давая понять, что Михаил докладывал обо всем, — ...обеспокоен вашим энтузиазмом. И некоторыми... нестандартными методами работы. Поздно ночью, например.

Виктория почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но голос не дрогнул:

— Наука не всегда укладывается в стандартное рабочее время, Аркадий Викторович. Особенно когда речь о прорыве. Результаты говорят сами за себя.

Аркадий Викторович наклонился чуть ближе.

— Результаты я увижу. Лично. И оцениваю я не только цифры, Виктория. Я оцениваю риски. И дисциплину. Учтите это. Однако, вы молодец, не сбавляйте обороты — Он бросил на нее последний тяжелый взгляд и пошел дальше, замы поспешили за ним.

Виктория вышла на улицу, вдохнула полной грудью холодный воздух. Риски. Дисциплина. Намек был прозрачен. Михаил пакостит. Отец покрывает. А Сергей... Сергей велел принести папки к 14:00.

Она достала телефон, включила его. Сразу забились сообщения от Жени:

«ГДЕ ТЫ??? Я УЖЕ В КАФЕ! МАТВЕЙ ТОЖЕ ТУТ! ОН В КОСТЮМЕ ДЕРЕВА И ТРЕБУЕТ ТВОЕГО МНЕНИЯ!»

«ВИКААААА!»

«Он на самом деле милый в этом дурацком костюме...»

Виктория невольно улыбнулась. Дерево. После ледяного кабинета Миронова, угроз Аркадия Викторовича и ядовитых улыбок Михаила – это было как глоток чистого, безумного кислорода.

Кафе встретило ее гомоном и запахом свежей выпечки. Женя сидела у окна, размахивая руками и что-то страстно объясняя. Напротив нее... сидело Дерево. Высокое, с бутафорской кроной из зеленого фетра, в костюме мешковатого коричневого цвета. Лицо Матвея выглядывало из прорези в «стволе», красное от смеха и неловкости.

— Вика! Наконец-то! — завопила Женя, увидев ее. — Смотри! Он гениален! Совсем как настоящая осина! Ну, или дуб... Матвей, ты дуб?

— Я... э-э-э... лиственница? — неуверенно пробормотал Матвей из-под фетра. — Женя сказала, нужно быть гибким...

Виктория расхохоталась. Искренне, громко, до слез. Весь стресс, вся обида, вся гнетущая атмосфера института вырвались наружу в этом смехе.

— Он идеален! — выдохнула она, садясь рядом с Женей и вытирая глаза. — Самый правдоподобный... ствол, что я видела. Поздравляю, Матвей.

Матвей под «кроной» смущенно улыбнулся. Женя сияла.

— Видишь! Я же говорила! А теперь смотри сцену! — Женя вскочила. — Он – дерево. Я – наёмный убийца! Убийца, которая пытается... э-э-э... зашифроваться? В общем, смотри!

Женя запрыгала вокруг «дерева», делая загадочно таинственный вид. Матвей-дерево пытался «качаться» под порывами ветра-Жени, издавая скрипучие звуки. Это было настолько нелепо и трогательно, что Виктория снова засмеялась. Она заказала огромный капучино и кусок медовика. Слушала, как Женя взахлеб рассказывает о репетициях, о «невероятном потенциале» Матвея, о том, как он «чувствует образ изнутри». Смотрела, как Матвей осторожно снимает дурацкий костюм, и его обычное, приятное лицо светится от смущения и удовольствия.

Простота. Вот чего не хватало ей в последние дни. Простых эмоций. Бессмысленного смеха. Жениного безумного энтузиазма. Даже Матвей в костюме дерева казался сейчас глотком свежести после ледяного, расчетливого мира Мироновых.

Она откусила медовик. Сладкий. Липкий. Совершенно неполезный. Топливо другого рода.

— Так что с князем тьмы? — вдруг спросила Женя, прервав свой театральный экскурс. — Щетина? Глаза? Приставал?

Ух ты, попала в яблочко! Вика аж замерла. На вилке торт – а сама в параллельную вселенную свалилась. Значит, не просто "коллеги". Щас посмотрим...

Виктория замерла с куском торта на вилке. Боже, Жень! Зачем?! Только отпустило... А теперь опять: тень в лаборатории, этот взгляд сквозь тебя, папки как обвинение. Как будто время замедлилось. И холод. Всегда этот проклятый холод от него исходит. Хотя... сейчас вспоминаю – уже не так колет. Странно. Надо ответить нейтрально. Сухо. Только факты. Отчеты. Время. Договоренности. Ничего личного. Совсем ничего.