Любовь под напряжением, или Как не влюбиться в мажора.

Глава 15

Следующий день встретил Викторию не просто хмурым, а откровенно враждебным промозглым утром. Серое небо, словно грязная вата, прилипло к крышам домов, мелкий, назойливый дождь сек лицо, а под ногами чавкала холодная жижа, впитывающаяся в подошвы и будто тянущая вниз. Она шла, глухо стуча каблуками по мокрому асфальту, каждое соприкосновение резины с камнем отдавалось в висках тупым ударом. В голове, как заевшая пластинка, крутился один и тот же кадр: персиковое платье, дорогой шелк, обволакивающий безупречные формы; самодовольная, слишком яркая улыбка; и это сладкое, прилипчивое, как жвачка – "Сереженька мой!".

Идиотка, – мысленно шипела она себе, яростно заворачивая воротник дешевого пальто выше, пытаясь спрятаться не столько от дождя, сколько от собственных мыслей. Полная, безнадежная идиотка. Позволила какой-то выхолощенной кукле из его позолоченной клетки испортить Анин праздник. Испортить себе настроение. Надо было просто пропустить мимо ушей. Стереть, как пыль. Сжечь этот унизительный момент дотла, как те чертовы архивы с формулами Екатерины. Но "сжечь" не получалось. Осколки разбитого вчерашнего зеркала дамской комнаты впивались в сознание снова и снова, каждый раз под новым углом, обнажая очередную грань ее собственной нелепости. "Ты тоже из нашей тусовки?" – с презрительной сладостью звучал голос. "Сереженька мой!" – звенело, как пощечина. "Пришлось самой приехать, развлекать его" – и этот снисходительный взгляд, сканирующий, оценивающий и... отвергающий. Как лабораторный образец, не прошедший контроль качества.

И словно назло Вселенной, когда она резко подняла голову, пытаясь сбить назойливый вихрь мыслей физическим движением, взгляд ее уперся прямо в него. Не в человека. В символ. Огромный, нагло сияющий неоном даже в это хмурое утро логотип нефтяной компании. Стилизованные капли нефти, выложенные холодным синим светом, казалось, сочились по стеклянному фасаду высоченного небоскреба, как жир по грязной тарелке. Штаб-квартира. Не просто офис. Сердцевина. Цитотоксическое ядро империи Николая Петровича. Империи, выросшей на лжи, удобренной предательством и, вполне вероятно, полившей свои корни кровью его собственной сестры. Империи, наследником и плотью от плоти которой был Он. Сергей Михайлович. Миронов. Ее начальник. Человек, который доверил ей смертельно опасную тайну, а на следующий день спокойно пил виски в окружении таких вот персиковых кукол, которые называли его "Сереженькой".

Раздражение, тлевшее под грудью, вспыхнуло с новой, ослепляющей силой. Горячее, едкое, как серная кислота. Оно подкатило к горлу комом, заставив сглотнуть с усилием. Кругом они. Их нефть, пропитавшая все вокруг – от асфальта под ногами до политики. Их деньги, покупающие безнаказанность и таких вот кукол. Их "Сереженьки", развлекаемые в кафе с видом на пол-Москвы. Она ощутила почти физическую тошноту от этого осознания. Ее пальцы внутри карманов сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она резко отвернулась от ненавистного сияния, так резко, что чуть не споткнулась о скользкий бордюр, и зашагала быстрее, почти перешла на бег. Топая по лужам, разбрызгивая грязную воду, она старалась оставить позади не только логотип, но и весь этот мир – мир Мироновых, мир персиковых платьев и сладких "Сереженька", мир, где она была никем. Пылью. Инструментом. Лаборанткой.

Ей отчаянно нужна была встряска. Не просто переключение внимания. Очищение огнем. Катарсис через боль. Физическая боль, которая выжжет эту душную, липкую душевную дрянь, разъедающую ее изнутри. Которая превратит эту ядовитую ярость во что-то осязаемое, управляемое. Которая напомнит ей, кто она на самом деле – не униженная служанка в чужом спектакле, а человек, способный на действие. На силу.

Цель возникла в сознании ясно, как маяк в тумане: зал тхэквондо "Сталь". Ее храм. Ее святилище спокойствия и контролируемого хаоса. Место, где гулкие крики "кихап!" заглушали голоса сомнений, где пот смывал не только грязь, но и налет унижения, где боль в мышцах была честной, благородной платой за обретенную мощь. И сегодня она шла туда не на тренировку. Она шла на молитву. На кровавую, яростную молитву с особым рвением. Она собиралась принести в жертву грушам и макиварам всю свою накопившуюся горечь, унижение и бессильную злобу. Превратить их в сталь. В скорость. В точность. В молчаливый, сокрушающий удар.

Дорога до зала слилась в полосу серого асфальта, мокрых зонтиков и раздражающих гудков машин. Мысли, однако, не унимались. "Развлекать его..." – эхом отдавалось в такт шагам. А чем он "развлекается" со мной? – язвил внутренний голос. Передает папки с компроматом на собственного отца? Доверяет личные дневники убитой тети? Шлет "срочные" СМС в десять вечера? Горькая усмешка сорвалась с ее губ. Да, отличное развлечение. Не чета шампанскому в "Облаках". Она – его темный, опасный козырь. Его грязный секрет. А "Сереженька" – его светская ширма. Его красивая, безопасная игрушка. И эти роли никогда не пересекутся. Стеклянная стена между ними была не просто прочной. Она была фундаментальной.

Запах зала – коктейль из пота, резины матов, лака для дерева и чего-то еще, неуловимого, но родного – ударил в ноздри, как бальзам. Знакомый гул: крики тренера, шлепки босых ног по татами, ритмичные хлопки по снарядам, сливающиеся в единый пульсирующий ритм. Этот хаос был ее стихией. Здесь царили простые, понятные законы: сила, скорость, контроль, уважение. Никаких двусмысленностей, никаких "Сереженька". Только тело, воля и цель.

– Вика! Привет! Опоздала немного! – Матвей, уже переодетый в белый добок с синим поясом (ее уровень!), помахал ей, сияя как новогодняя елка. Его лицо светилось непривычным, почти детским воодушевлением. – Ты только посмотри! – Без лишних слов он принял низкую, чуть неуклюжую стойку и выбросил ап-чаги (прямой удар ногой) в прыжке. Приземлился с легким пошатыванием, но глаза горели. – Представляешь?! Режиссер вчера позвонил! Лично! Сказал – "Петров, ваши старания не остались незамеченными! Будем думать над расширением роли!" Может, даже пару реплик добавят! Это же... Вау! Все благодаря Жене! Она же меня в эту безумную авантюру втянула! Без нее я бы и не подумал!