Любовь под напряжением, или Как не влюбиться в мажора.

Глава 18

Виктория замерла. Не просто остановилась – окаменела. Весь мир сжался до размеров теплого металлического контейнера, впившегося в ее потную ладонь. Пот струйками скатывался по спине под ветровкой, несмотря на прохладу. Ладонь была мокрой, скользкой. Она сжала чип так, что края контейнера впились в кожу, оставляя болезненные отпечатки. Не уронить. Ни в коем случае не уронить. Адреналин, который на миг отступил после исчезновения Александра, теперь бил ключом – горячим, яростным, опьяняющим потоком, заливающим сознание белым шумом и заставляющим сердце колотиться как бешеный барабан. Бум-Бум-БУМ! Казалось, его эхо отражается от стен павильонов.

Получила. Жива. Две простые мысли пробились сквозь адреналиновый туман, как маяки. Чип здесь. У меня. Я стою. Дышу. Александр ушел. Первая часть – выполнена. Миг облегчения, сладкий и обманчивый. Теперь к Сергею. Передать. Снять с себя этот груз. Стать невидимкой. Она мысленно увидела намеченный выход – боковой проход между павильоном специй и рыбными холодильниками. Быстро. Незаметно. Прямо сейчас.

Она сделала шаг. Первый шаг к свободе. К завершению. К тому, чтобы выйти из этого кошмара.

И в этот момент увидела их.

Не сразу. Сначала – тень. Не физическая, а ощущение. Чутье, выточенное бессонной ночью и паранойей последнего часа. Потом – движение. Не естественное для рыночной толкотни. Не покупка, не ожидание. Сканирование. Целенаправленное, методичное, профессиональное.

Ее взгляд, уже настроенный на поиск угроз, сфокусировался. Двое. Мужчины. Одинаково одетые в практичные, немаркие темные куртки без капюшонов. Не дешевые, но и не броские. Идеально для незаметности. Они стояли у самого входа в цветочный ряд, откуда только что растворился Александр. Не толкались, не заглядывали на прилавки. Стояли статично, как статуи, но их головы поворачивались плавно, синхронно. Взгляды – острые, быстрые, безэмоциональные – метались по толпе, сканируя лица, фигуры, сумки. Охотники. Ищущие добычу. Один из них поднес руку ко рту, к воротнику куртки. Его губы шевельнулись. "Что-то сказал в рацию." Беззвучно. Профессионально. Как в кино. Только это была жестокая реальность.

Охранники Миронова! Мысль ударила, как обухом по голове. Ледяной ужас, острый и тошнотворный, обжег Викторию изнутри, сжал легкие, заставив дыхание перехватить. Значит, Александра... уже слили? Предали? Сломали? Или... В голове пронеслась еще более страшная мысль: Или он вел их за собой? Словно эхо его последних слов: "Будьте осторожнее, чем я". Может, его уже взяли? И он... сдал ее под давлением? Или это была ловушка с самого начала? И желтый зонт – сигнал для них? Ублюдок! Самоуверенный, играющий в свои игры ублюдок!

Они видели? Паника, липкая и холодная, попыталась сдавить горло. Видели момент передачи? Видели, как он сунул что-то мне в карман? Видели МЕНЯ? Ее взгляд метнулся к месту, где секунду назад стоял Александр, затем к охранникам. Один из них как раз смотрел в ее сторону! Их взгляды встретились на долю секунды. Сквозь толпу, сквозь расстояние. Холодные, пустые, как у акулы, глаза. Он не узнал ее? Не понял? Или... запомнил? В его взгляде не было вспышки узнавания, только пристальное, оценивающее внимание. Он видел фигуру в темной ветровке и капюшоне. Фигуру, стоящую там, где только что был их объект. Этого достаточно. Слишком достаточно.

Действовать! СЕЙЧАС! Инстинкт самосохранения, выкованный вчерашней тренировкой и ночью страха, пересилил паралич. Она резко отвернулась, разрывая этот опасный зрительный контакт. Одновременно натянула капюшон глубже, почти полностью скрыв лицо. Тень. Стань тенью. Она сделала шаг не вперед, не к спасительному выходу, который теперь казался мышеловкой, а в сторону. В противоположную от охранников. Вглубь рынка. В самое пекло – к мясным рядам. План Б. Сработало ли чутье? Спасибо, ночная паранойя. Спасибо, Гроза. Глубина. Толпа. Переулки. Стань частью хаоса.

Она заставила себя двигаться естественно. Не бежать. Не привлекать внимания паникой. Но шаги стали шире, быстрее. Она шла, слегка ссутулившись, как усталая покупательница, держась ближе к прилавкам, используя толпу как живой щит. Но внутри все горело. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки, гул его заполнял череп, заглушая крики продавцов, музыку из дешевых колонок, шум толпы. Бум-БУМ-БУМ! Отсчет секунд до возможного захвата. Они уже идут? Следят? Рация заработала? "Женщина в темном, капюшон, ушла вглубь..."

Рука сама полезла в карман рюкзака. Не к баллончику. К телефону. Спасательный круг. Единственная связь с реальностью за пределами этого ада. Пальцы, дрожащие и липкие от пота, нащупали холодный пластик. Она выдернула его, не глядя. Одним движением – разблокировка, быстрый набор. Номер Сергея горел первым в списке. Звони. Звони!

Он ответил на первый же гудок. Не "Алло?". Не "Да?". Просто короткое, твердое: "Я." Голос был как удар камня о камень. Резкий. Напряженный до предела. Но в этой твердости – опора. Он был на линии. Он ждал. Он был ее оперативным центром.

Виктория прижала телефон к уху, прикрывая его и рот ладонью, будто поправляя несуществующий шарф, закашлявшись. Голос ее был тихим, сдавленным от нехватки воздуха, но она выжимала слова четко, как пули из обоймы:

"Контактакт. Есть." Короткая пауза, вдох. "Но хвост. Двое. У выхода с цветочных рядов. Темные куртки." Она не описала лица – не видела толком. Но куртки, место, поведение – это ключевое. Пойми, Сергей. Пойми с полуслова.

Голос Сергея в трубке стал еще резче, напряженнее, потеряв последние следы обычной ледяной сдержанности. В нем слышалось немедленное осознание угрозы: "Вас видели?" Не "Кто они?" Не "Откуда?". Главный вопрос. Видели ли тебя? Опалена ли ты?

"Не уверена." Она честно выдохнула. Не время для самоуспокоения. "Шли за ним, но..." Она мельком оглянулась, сливаясь с толпой у лотка с картошкой. "...могли заметить момент передачи. Я ухожу вглубь. Не к запланированному выходу." Он знает план Б. Он должен знать.