Любовь под прицелом. Рикошет

Глава 5. Лера

В себя я смогла прийти только на лестнице, когда мы поднимались наверх, а кто-то настойчиво хлопал меня по щекам. И то относительно: в ушах всё ещё эхом отдавались автоматные очереди и нерусская речь, а перед глазами упорно стояло тело убитого охранника. Мозг зацепился за вопрос: «Почему мы не едем на лифте?», и это позволило мне сконцентрироваться на происходящем вокруг – видимо, какой-то защитный механизм наконец-то сработал.

Артём с тревогой вглядывался в моё лицо, трое других парней, имена которых напрочь вылетели из головы, двигались рядом, напряженно осматриваясь по сторонам и переругиваясь друг с другом.

– Я тебе ещё хоть сто раз повторю – у нас не было стрелка на той проклятой крыше! А ты можешь снова и снова спрашивать об этом, но сути ни твои вопросы, ни ответы на них не изменят!

Кто именно говорил, я не очень понимала – то ли коротко стриженый затылок номер один, то ли номер два. Вся разница для меня в этих парнях сейчас была лишь в цвете их одежды, так как стояли они ко мне полубоком, но упорно смотрели в другую сторону.

– Да я понял это и с первого раза, только догнать не могу, с какого благородного порыва нас прикрывал левый чувак, которого там вообще не должно было быть?! И ещё – многих ты знаешь гражданских, которые с СВДехой наперевес разгуливают средь бела дня? У меня хренова туча вопросов и ни одного вменяемого ответа! А с нас сегодня спросят за эту заварушку по самое «не балуй»... Если б не тот Робин Гуд, мы бы сейчас себя от асфальта отскребали, и девчонка к праотцам ушла! Какого чёрта он вообще там делал?!

– Котлетой по-киевски без гарнира мы бы там лежали, а не отскребали себя! – взрывается номер два. – Что он делал, говоришь? Ну, не знаю, может покурить вышел неудачно – на крышу?! Что, блин, мог делать чувак с оптикой на крыше?! У меня только одно предположение – он должен был сделать в нас аккуратные дырки в неположенных местах. И мне до хрена любопытно, почему он этого не сделал! Если был одним из них – почему против своих пошёл?

С каждым их словом я чувствовала, как меня всё сильнее начинает трясти. Меньше всего я ожидала осознать, насколько была близка к смерти, сидя на грязных ступеньках лестницы, куда опустилась безвольной куклой передохнуть. Чёрт-те что и сбоку бантик... Этот день должен был стать началом моей карьеры, поднять меня на ступень выше среди журналистов – а в итоге я сижу в прокуренном подъезде и пытаюсь понять, как сумела избежать смерти. Вроде, кто-то помог моим охранникам, убрав нескольких абреков с крыши многоэтажки, хотя другой охраны у меня не было. Почему-то это мой мозг сумел усвоить – нас прикрыл «чужой». В груди против воли растеклась благодарность к неизвестному спасителю, вылившаяся в слёзы, которые до этого я не могла из себя даже выдавить.

Видимо, слишком сильным был шок.

Артём осторожно присел рядом, мягко растирая мои плечи, и молчал, будто зная, что пустые разговоры – это последнее, чего мне сейчас хотелось. Единственное, что он сказал, было:

– Рты захлопните! Нашли место…

Так мы и сидели в полном молчании, пока солёная жидкость не высохла на моих щеках; уже после того, как меня снова повели в квартиру, в голове немного прояснилось, и включилась журналистская чуйка. Мозг работал со скоростью калькулятора: наверняка нападавшие специально выбрали именно эту дату для нападения. Я только пару дней как вернулась из Осетии, сегодня должна была обнародовать данные по своей находке – те, что позволил папа, – и раскрыть миру личность пары-тройки опасных боевиков. На секунду позволила себе проиграть в голове худший сценарий развития недавних событий: у них получилось сделать то, ради чего они приходили. Я... мертва, флешки нет, информация уничтожена. Это дало мне, по крайней мере, один достоверный ответ – за мной приходили те, кого я собиралась вывести на чистую воду.

Они пришли завершить то, что у них не вышло неделю назад.

И наверняка попытаются снова.

Так что же делать?

У меня теплилась только одна надежда: Артём сумеет отыскать того самого снайпера, который сегодня спас жизнь мне и ещё четверым парням. Зачем бы он ни приходил на ту крышу – о плохом думать не хотелось, – своим поступком он, по меньшей мере, заслуживал доверия. Хотел бы убить – убил бы, тут даже сомнений не оставалось. А раз я до сих пор дышу, значит, он почему-то передумал.

Интересно, почему.

– Ты в порядке? – задал Артём дежурный вопрос.

Мне хотелось истерично рассмеяться, но я настолько морально истощена, что сил не осталось даже на это.

Ещё один день в таком же духе, и я напрочь забуду, что такое сарказм.

В квартире я первым делом отправилась в ванную – хотелось переодеться, умыться и как следует оттереть руки. Мне хватило всего десяти минут, чтобы хотя бы внешне выглядеть спокойной. Как оказалось, парням тоже не нужно было много времени, чтобы превратить мою квартиру в экономверсию апокалипсиса на прямой связи с отцом.

Голос родителя гремел на всю комнату, которая превратилась в подобие штаб-квартиры и лазарета в одном флаконе. На столе Артём развернул свою аптечку, которая была забита всякой всячиной, кажется, на все случаи жизни, и её содержимому вполне могли бы позавидовать в любой районной больнице. На диване сидел один из охранников без майки и общался по громкой связи с отцом, в то время как Тёма штопал его плечо – всё-таки досталось парням, – изредка вставляя по паре слов.