Любовь под шум прибоя

Глава 5. На пороге смерти

Вода была прохладной, но приятной. Дно усеивали мелкие разноцветные камешки – они весело поблёскивали в солнечных лучах. Зайдя в воду по колено, я остановилась и прикрыла глаза, чувствуя, как кожа быстро покрывается мурашками.

Как мне не хватало моря! Не хватало этого солёного привкуса, которым пропитан воздух, успокаивающего шелеста волн, криков чаек.

Открыв глаза, я пошла дальше. Вокруг меня, подскакивая на волнах, плавали медузы. Вскоре каменное дно сменилось рифами – маленькими, обросшими водорослями и ракушками. Между ними быстро шныряли разноцветные рыбёшки.

Когда вода достигла груди, я снова остановилась. Разумно ли заходить глубоко, учитывая, что я не плавала уже много лет? Тем более впереди рифовое дно, а папа всегда говорил, что с ними нужно быть очень осторожной – легко можно пораниться или напороться на недружелюбного краба.

Несколько секунд я колебалась. Затем, обернувшись, увидела, что тот парень на причале по-прежнему пристально на меня смотрит, и подумала, что, если сейчас вернусь на берег, он решит, что я струсила. Почему-то мне не хотелось, чтобы он так думал.

Я пошла дальше, старательно выбирая место, куда поставить ногу. Когда вода достигла подбородка, я оттолкнулась от дна, как космонавт, шагающий по луне, и поплыла, изо всех сил перебирая руками и ногами. Со стороны, наверно, это было жалкое зрелище.

Но, оказалось, что тело помнит больше, чем я сама. Если сначала я могла плыть только “по-собачьи”, то затем это даже стало похоже на брасс. Поплавав так некоторое время, я попробовала нырять. В детстве это занятие мне очень нравилось, и даже вода, попадающая в нос, меня не пугала. Но сейчас я обнаружила, что не могу заставить себя даже просто погрузиться под воду.

Я решила попрактиковаться – может, тогда страх пройдёт? Зажав нос кончиками пальцев, я стала опускаться под воду и затем, оттолкнувшись от дна ногами, всплывать вверх.

Я так увлеклась этим занятием, что даже не сразу почувствовала, как мне в ногу что-то впилось.

Это было не больно – как будто мне сделали укол. Я не обратила на это внимание, решив, что наступила на какую-нибудь острую ракушку, пока мышцы левой ноги вдруг не свело болезненной судорогой. Я попыталась пошевелить ею – безуспешно. Как будто ко мне привязали тяжёлый камень, который теперь тянет меня на дно.

Запаниковав, я стала барахтаться в воде, чувствуя, как вода забивается в нос и рот. Попыталась крикнуть – и солёная вода забилась в лёгкие. Перед глазами всё расплылось, я почувствовала, что больше не могу управлять своим телом, что вода затягивает меня вниз.

А затем вокруг меня сомкнулась тьма.

Данила

Я уже сел завтракать, когда обнаружил, что по ошибке заварил две чашки чая вместо одной. С досадой вздохнув, я встал, пересёк кухню и вылил чай в раковину, наблюдая, как густая чёрная жидкость исчезает в сливе. Никак не могу привыкнуть, что живу один.

Позавтракав, я посмотрел на часы. Ещё только семь утра, а значит, у меня есть время заняться лодками перед тем, как поехать к отцу в дом престарелых. Тем более он всё равно не обидится, даже если я опоздаю. В последнее время мне казалось, что ему вообще безразлично, приеду я в следующий раз или нет.

Наш дом состоял всего из двух комнат – кухни и спальни, которая одновременно выполняла роль прихожей и гостиной, – но с тех пор, как отец уехал, он всё равно казался мне невероятно большим. Тишина, повисшая в пустых комнатах, и сейчас, при сером утреннем свете, давила мне на нервы, а ночью так вообще становилась невыносимой.

Когда я вышел из дома, погода стояла чудесная – не слишком холодно, но и не слишком жарко. Я окинул взглядом пустырь, который за много лет успел изучить до мельчайших деталей. Когда-то, по словам отца, здесь был лиман – люди приходили сюда, чтобы обмазаться грязью, которая, как считалось, обладает целебными свойствами. Но затем он по какой-то причине высох и осталась только голая, выжженная солнцем, потрескавшаяся земля – готовая обложка для книги про апокалипсис.

Затем я оглянулся на дом. Кажется, ещё недавно мы с отцом строили наполеоновские планы – как мы снесём эту деревянную халупу и построим на её месте хороший каменный дом, в котором они с матерью будут жить в старости.

Теперь об этих планах можно забыть – отец лежит в доме престарелых, я едва свожу концы с концами, а мама… мамы больше нет.

Я тряхнул головой. Незачем думать об этом в такое прекрасное утро. Закрыв дверь, я спустился по ступенькам и зашагал к морю.

***

Несмотря на то, что лодочный сарай стоял на пляже и защищался одним-единственным хлипким замком, за много лет его ни разу не грабили. Наверное, из-за расположения: туристы, которые приходили на пляж искупаться и позагорать на солнце, такими вещами не занимались, а местные жители слишком хорошо друг друга знали. А может быть, он просто отталкивал потенциальных грабителей своим внешним видом: покосившийся, прогнивший, облюбованный чайками и обросший плесенью.

Но для отца этот сарай значил очень многое. Здесь он хранил не только лодки, но и сети, удочки, снасти, – всё, чем он зарабатывал себе на хлеб в течение жизни.

Открыв сарай, я стал вытаскивать лодки. У нас их было пять штук – две деревянные с вёслами и три катамарана. Последние пользовались большим спросом у туристов, лодки же брали в аренду реже. Всё это, вместе с продажей на рынок пойманной рыбой, служило для нас с отцом главным источником дохода.

Вытащив лодки на пляж, я стал их осматривать. Перед тем как сдавать их в аренду или выходить на них в море, нужно было убедиться, что они в хорошем состоянии. В сарае хранились инструменты – отец научил меня пользоваться ими ещё много лет назад, поэтому сейчас я легко мог сам забивать гвозди или заделывать пробоины.

Закончив осмотр, я перевернул одну из лодок и потащил к воде. Когда лодка оказалась на достаточной глубине, я запрыгнул на пристань и стал привязывать её к столбу.