Любовь под шум прибоя

Глава 9. На карусели

Анжелика

1

– Нет-нет, все нормально. Я тебя понимаю.

Данила поднял на меня глаза, полные… чего? Удивления? Благодарности? Тогда я не поняла. Это была сложная гамма чувств, которые он все это время держал в себе и которые неожиданно вырвались наружу.

Мы остановились. Данила прожигал меня взглядом. Я чувствовала, как его сильное, мускулистое плечо пылает под моей ладонью.

– Понимаешь? – спросил он тихо. Его голос слегка дрожал.

– Да. Я… – Я запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. – Моя мама умерла несколько лет назад. С тех пор я живу с отцом и его новой… пассией.

– Судя по твоему голосу, ты не очень-то ее любишь.

– Я ее ненавижу.

Мы молча смотрели друг на друга, удивленные собственными признаниями. Каким-то образом мне удалось подобрать правильные слова, именно то, что Даниле нужно было услышать.

Но в глубине души я понимала, что произошло что-то еще. Я не могла бы объяснить, что именно – изменение было неуловимым, как упавшая с неба звезда. Но оно витало в воздухе, которым мы дышали, звучало в словах, которые говорили, читалось во взглядах, которыми обменивались. Между нами словно протянулась невидимая, но прочная нить.

Одновременно, не сговариваясь, мы пошли дальше – медленно, почти касаясь друг друга локтями. Я гадала, не сказала ли лишнего, и Данила, видимо, думал о том же. И кто тянул нас за языки? Как теперь можно разговаривать о чем-то банальном вроде погоды или любимых домашних животных?

Набережная как таковая кончилась. Теперь мы шли по деревянному настилу, который скрипел и пружинил под ногами. Солнце село, по пляжу расползались сумерки. Отдыхающих становилось все меньше.

– Не хочешь прокатиться? – вдруг спросил Данила.

Я вскинула голову, не понимая, о чем он говорит. Посреди пляжа стояла карусель, огороженная ржавой металлической цепочкой. В разрисованной будке с маленьким окошком сидел билетёр. Он провожал нас унылым взглядом, видимо, уверенный, что мы, как и сотни других отдыхающих, пройдем мимо.

– На карусели? – неуверенно пробормотала я. – Нуу, не знаю. Я ни разу не пробовала. Точнее, может и пробовала, но не помню…

– Ты обязательно должна прокатиться! – заявил Данила тоном, не допускающим возражений. И потащил меня к карусели, крепко сжимая запястье.

Старик-билетер так и просиял. Он настолько обрадовался нам, что даже вышел на улицу, чтобы пробить нам билеты.

– Это отличный аттракцион, молодые люди! Просто отличный! – твердил он, усаживая нас на места и опуская железные барьеры, которые каким-то образом должны были спасти нас от падения. – А сколько женских сердец растаяло во время катания! – подмигнул он мне. – Держите руку своего возлюбленного покрепче, чтобы не выпасть!

Я запнулась, ошарашенно глядя на билетера, а он, продолжая улыбаться, сошел с платформы и направился в свою будку. Данила сидел как ни в чем не бывало, только на губах его играла легкая улыбка. Интересно, он действительно не услышал, что сказал старик, или специально не стал его поправлять?

– Мы не возлюбленные! – крикнула я, стараясь перекрыть шум ветра.

– Значит, станете ими, когда сойдете с карусели! – ответил билетер и нырнул в свою будку.

Через несколько секунд раздался громкий металлический скрежет, и мы оторвались от земли. Заиграла какая-то веселая детская музыка, едва различимая сквозь шум ветра. Я зажмурилась, чтобы не смотреть вниз. Одна только мысль о том, что может случиться, если вдруг…

– Эй, – Данила легонько коснулся моего плеча, – ты чего?

Представляю, как я выглядела: бледное лицо, зажмуренные глаза, пальцы, намертво вцепившиеся в перегородку. Мне стало стыдно, но я ничего не могла с собой поделать.

– Мне страшно, – пробормотала я и замолчала.

Но это было слабо сказано. Мне было не просто страшно – меня трясло.

И тут произошло то, что заставило меня напрочь забыть о страхе. Потому что Данила медленно опустил руку и накрыл мою ладонь своей. Открыв глаза, я уставилась на него, не зная, что сказать. Но руку не убрала. Его прикосновение успокаивало.

– Посмотри вокруг, – сказал он, но из-за шума ветра я скорее прочитала его слова по губам, чем услышала. Тем не менее я стала крутить головой.

Карусель заходила на всё новый и новый круг, с каждым разом раскручиваясь всё сильнее. У меня перед глазами пронесся пляж, будка старика-билетёра, тёмно-синее, гладкое, как стекло, море. Ветер сильно дул в лицо, и я пожалела о том, что не заплела волосы.

Но страх исчез.

Не знаю, что произошло, но страх испарился.

Данила крепко сжимал мою руку.

Я посмотрела на него. И подумала, как это странно, что мы сейчас здесь, катаемся на карусели, и я как влюблённая дурочка таращусь на парня, которого до сегодняшнего утра даже не знала.

В голове зазвучали последние слова старика: “Значит, станете ими, когда сойдете с карусели!”

Я улыбнулась.

2

Когда мы шли обратно, на небе выплыла луна. В её призрачном свете всё вокруг приобретало таинственный ореол. Набережная опустела, только издалека время от времени доносились взрывы музыки. Я слышала, как волны набегают на берег.

Мы молчали. Казалось, каждый из нас чувствовал, что другому нужно обдумать всё, что происходит. Поглядывая на Данилу, я видела, что его губы плотно сжаты, лоб напряжен. Я чувствовала, что он думает обо мне, и это было приятно.

Все мои мысли тоже были только о нём. Я вспоминала, как он держал меня за руку, пока карусель заходила на всё новый и новый круг. Как наши пальцы переплелись, и на меня вдруг накатила волна спокойствия, будто всю жизнь я ждала только этого простого прикосновения.

Нормально ли испытывать нечто подобное к человеку, с которым я познакомилась только сегодня утром? Пожалуй, нет. Но наши отношения с самого начала были ненормальными. С того момента, как Данила вытащил меня из воды, они закрутились с невероятной скоростью… как карусель.