Любовь под шум прибоя

Глава 17. Расставание

Анжелика

1

Тетя не соврала: когда я пришла в гостиницу, она ждала меня с бутылкой вина и двумя бокалами, как в первый вечер. Все гости уже ушли на пляж, ее никто не беспокоил, поэтому она могла позволить себе отвлечься.

Я собиралась держать себя в руках, правда. Но, как только выпила первый бокал, а затем и второй, так сразу уткнулась лицом в тетино плечо и зарыдала.

Постепенно, превозмогая боль, которую наносили воспоминания, я рассказала ей о нас с Данилой. Тетя умела слушать, а мне нужно было выговориться. Я опустила лишь самые интимные моменты – например, в лодке или у Данилы дома.

Когда я закончила, тетя долго молчала. Потом, задумчиво покручивая бокал в кругах и наблюдая, как в тонком стекле причудливо преломляется солнечный свет, который падает через окно, сказала:

– А ты уверена, что любишь их обоих?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я… я не знаю.

Тетя кивнула, словно именно такой ответ она и ожидала услышать. Мы помолчали. Мне показалось, что тетя так и порывается что-то мне рассказать, но не решается. А у меня не было ни сил, ни желания допытываться.

Потом я отправилась собирать вещи. Я удивилась, осознав, что за два дня толком даже не распаковала чемодан. На дне лежала еще целая куча теперь уже бесполезных вещей – маска для плавания, ласты, трубка, пачка защитных кремов от солнца. Мне вдруг стало нестерпимо грустно из-за того, что я провела в Штормовом только два дня.

Я быстро все собрала. Через час номер уже выглядел так, будто в нем никто не жил. Но я не стала показываться тете, а села на веранду – как два дня назад, когда только приехала. И вспомнила, как пообещала себе “оторваться по полной”.

Что ж, я получила то, что хотела.

Вдруг меня затрясло. Слезы снова хлынули из глаз, и я закрыла лицо руками. Я вспомнила лицо Данилы, когда я сказала ему, что не верю, будто можно полюбить человека всего за два дня.

Можно. Я сама в этом убедилась.

Мне так и не хватило духу сказать Даниле, почему я в действительности хочу уехать.

Вернувшись в номер, я взяла ручку и лист бумаги и снова прошла на веранду. Закусив губу, я стала писать.

Вся бумага была залита слезами, когда я закончила. Но я не стала ничего переписывать, а сложила лист пополам и убрала в конверт, который нашла у тети на ресепшне.

После обеда я вышла из гостиницы и зашагала по пляжу. Солнце сильно припекало, но я решила, что другого шанса у меня не будет. Отдыхающих было немного.

Проходя мимо карусели, я остановилась и долго смотрела на нее. Казалось, стоит мне моргнуть – и она исчезнет, как мираж. Старик в будке приветливо помахал мне, потом показал на карусель и выставил большой палец. “Класс!’

У меня в голове звучали его пророческие слова: “Значит, станете возлюбленными, когда сойдете с карусели!”. Подавив слезы, я вежливо кивнула и пошла дальше.

Впереди показался причал. Я остановилась, щурясь на солнце. На воде не было лодок – значит, Данила еще не вытаскивал их из сарая.

И тут меня пронзила жуткая мысль: а ведь, если подумать, я и не знаю, чем он занимается сейчас дома. Все ли с ним нормально, не покалечил ли он себя…

Я тряхнула головой, отгоняя эти вопросы. Дошла до сарая, обогнула его и присела с конвертом в руке. Помедлила секунду, прокручивая содержание письма в голове. Набрав в грудь побольше воздуха, я толкнула конверт под дверь.

Всё, пути назад нет.

2

Казалось ли вам когда-нибудь, будто время остановилось? Вернувшись в гостиницу, я испытала это ощущение в полном объеме. Сидя на веранде, я смотрела, как отдыхающие приходят и уходят и как солнце опускается все ниже, растекаясь по горизонту, как кусок плавленого сыра – по тарелке. Как я ни старалась не смотреть на часы, я чувствовала, что минуты и секунды будто насмехаются надо мной, именно в этот день решив вдруг замедлить свой ход. Казалось, что день никогда не закончится.

Тетя Света подбадривала меня как могла. В какой-то момент она вышла на веранду и сказала, что на улице меня ждет какой-то гость, хочет отблагодарить за уборку номеров.

На мой недоуменный взгляд она только пожала плечами:

– Может, оставит чаевые. Иди, иди, – и тетя буквально вытолкала меня за дверь.

Нр, когда я вышла на улицу, там никого не оказалось. Я постояла, гадая, зачем тетя решила надо мной подшутить. Отправилась обратно в гостиницу и столкнулась с ней в коридоре как раз в тот момент, когда она в спешке покидала номер.

– Не было там никакого гостя, – сказала я, едва скрывая раздражение.

– Да? – Тетя выглядела очень удивленной. – А мне казалось, был. Уехал, наверное.

И, напевая что-то себе под нос, она поплыла по коридору.

Снова вернувшись на веранду, я поняла, что не могу больше ждать. Еще несколько минут такого бесконечного ожидания сведут меня с ума. Я вышла к тете вместе с чемоданом и нашла ее возящейся за стойкой ресепшена с какими-то бумагами.

– Я хочу поехать в аэропорт. Уже сейчас.

– Сейчас? Ты уверена?

– Да. Ты можешь позвонить дяде Игорю?

Тетя вздохнула, но позвонила.

Через час Игорь приехал и стал загружать чемодан в машину. Он, как и всегда, выглядел жизнерадостным и не уставал повторять, что мне следовало бы задержаться здесь подольше.

Когда пришло время прощаться, тетя Света обняла меня и поцеловала в обе щеки. Потом потрепала по голове:

– Обязательно приезжай, когда будут каникулы.

– Не знаю… – Я тут же попыталась соскочить: – Сейчас начнутся курсовые, экзамены, не до отдыха будет…

Тетя загадочно улыбнулась:

– Посмотрим.

Идя до машины, я ломала голову, что означает ее улыбка. И в конце концов решила, что ищу загадку там, где ее нет.

Всю дорогу до выезда из Штормового дядя Игорь болтал без умолку. Но, когда за окном показался якорь на каменном постаменте, он умолк и замедлил ход, будто, как и я, ощутил важность момента.