Любовь под снегом

Глава 9

- Так и будут камеры и посты ДПС по всей трассе? - спрашиваю Семена, когда, наконец, оживленное место с Крысом остается далеко позади.

- Нет, уже в Воронежской области этого добра будет немного.

Разматываю маскирующий шарф и устраиваюсь поудобнее. Пора приходить в себя. Семен включает радио-волну для автомобилистов и иногда подпевает. И я начинаю тихонько мурлыкать, а потом – тоже пою в полный голос простые, понятные старые песни.

Так и едем в свое удовольствие, пока опять не вижу впереди сине-красные огни - мобильный заслон. Полосатая палочка указывает нам съехать на обочину. Переглядываемся с Семеном. Это точно за мной, - сразу думаю, леденея.

Судорожно соображаю, что сделать – опять обмотаться шарфом, сделав вид, что зубы болят? Медицинскую маску надеть? Потихоньку выскользнуть через пассажирскую дверь, как только фура полностью остановится?

Водитель качает головой, считывая мои мысли:

- Не стоит, просто сиди смирно. Если что – ты моя племянница, и я тебя никому не отдам.

Он не пытается устроить гонки, свернуть на грунтовку или выкинуть что-то еще, а спокойно паркуется.

Сотрудники ДПС так же хладнокровно и без суеты проверяют его документы, почти не обращая внимания на меня, и не пытаются залезть в кузов. А я уже себе надумала…

Получается, Крыс не использует в полной мере свои служебные возможности. Наверное, это означает, что он преследует меня неофициально, без санкций, ордеров и так далее. А значит – да пошел он!

- Ну, вот, а ты боялась, - улыбается Семен. – Не всегда гаишники ловят именно тебя.

Возвращаемся в поток автомобилей. Фура едет мягко, но мощно, скорость совсем не ощущается, сотни километров отсчитываются как десятки. Водитель мне точно попался первоклассный, я уже много чего полезного для себя подсмотрела у него. Постепенно оживаю.

Чем дальше еду, тем сильнее чувствую уважение к самой огромной на свете стране. Я обожаю движение, во всех видах. Меня воодушевляют бескрайние просторы, раздолье, свобода; люблю все большое. И хороший асфальт.

Когда камеры сделались редкостью, началось другое – холмы. Виды с них открываются восхитительные, такая перспектива, хоть садись на обочине и картину пиши. Но при первом спуске я сначала вытаращила глаза, а потом их зажмурила, стараясь только не закричать и радуясь, что не я сейчас за рулем. Ощущение – сейчас взлетим, хотя едем, разумеется, не на нейтралке. У меня даже уши заложило.

На подъеме Семен жмет в самый пол педаль газа на пониженной передаче, и фура нехотя вползает на вершину. В поезде такого экстрима точно не испытать. И это сейчас еще дорога более-менее расчищена. А если снегопад или гололед?! Как тут ездят?! И страшно, и интересно.

На вершине холма останавливаемся проверить, как там мой джип. С ним все нормально, «стреножен» на совесть. Наше движение вверх-вниз, как американские горки, повторяется много раз. А потом идут бесконечные степи и небольшие перелески.

От нечего делать, я решаюсь рассказать понимающему человеку еще кое-что о себе. Например, про детское креслице и подушки безопасности, которые спасли меня в автокатастрофе, в которой погибли мои родители.

Я была надежно пристегнута и даже ничего себе не сломала. Меня только зажало так, что не вылезешь. И я видела все-все, что происходило в машине, бесконечно долго, и иногда и сейчас еще вижу это в кошмарах.

Вздыхаю, обхватывая себя руками, и говорю:

- После этого, наверное, у меня и появился страх одиночества.

- Это ты-то боишься быть одна? – улыбается Семен, плавно работая рулем. – Похоже, ты наговариваешь на себя, дочка. Или ты джип за компанию считаешь?

Я удивляюсь его простым словам и понимаю: а ведь он, пожалуй, прав! «Все, что нас не убивает…» - это тоже меня учил повторять дедушка.

- Я вообще-то долго боялась садиться за руль, - делюсь. - Когда видела пешехода рядом с дорогой, даже далеко впереди, мне казалось, что он обязательно попадет под колеса моей машины. А ездить очень хотелось. Поначалу, перед тем, как тронуться, приходилось каждый раз уговаривать себя, что никто и никогда специально не собирается автомобилем причинить боль другому человеку. Это было как ритуал, без которого у меня тут же начиналась паника во время движения.

- Да, натерпелась ты, - сочувствует Семен. - Но, раз все-таки управляешься с машиной, значит, все прошло. Мало ли кто из нас чего боялся в детстве! Я, вот, к примеру, боялся собак. До жути, цепенел прямо. А потом как-то незаметно перерос свой страх. Сейчас у меня есть овчарка во дворе. И одна из моих радостей жизни – это то, как она меня встречает из рейса.

Просто буря собачьего восторга. Приятно, но конечно, не заменит близкого человека рядом. Человек - существо социальное и все время ищет свою пару, пока не найдет, - Семен задумчиво трогает тонкий золотой ободок на безымянном пальце правой руки и рассказывает мне о своей жене и двух дочерях.

Вот в таких беседах проходит у нас этот длинный день. Перекусываем на заправках. Переночевали на стоянке для дальнобойщиков, в кабине, установив кузов воротами вплотную к заду другой фуры, чтобы точно ночью никто не влез ни в одну из двух машин. С рассветом колеса катятся дальше. Считай, пол страны с севера на юг проехали, но я хочу еще.

Перед поворотом на Горячий Ключ, где наши пути разойдутся, Семен интересуется:

- Так куда тебе нужно ехать?

- На Туапсе и дальше.

- В Сочи, что ли?

- Почти. Боюсь, на карте этого места нет. Там еще разбираться надо с дорогой, так сразу и не объяснишь.

- Ты, главное, не спеши и не горячись, дочка, - говорит он, убирая в карман деньги. - Дорога суеты не любит. И учитывай, что любой уклон потянет машину вниз.

Мы обменялись номерами телефонов. Несмотря на оплату – он взял только половину предложенной мной суммы – расстались настоящими друзьями.

О зиме здесь напоминают только узкие полоски грязного снега в тенистой части построек. И сильный ветер, который в холодное время года дует почти всегда.