Любовь под яблочным соусом

Артём 14.

Плелись за отцом во двор, по пути обменивались многозначительными взглядами - беззвучный диалог вопил изнутри: “Одно к одному! Только разъяренного отца на горизонте не хватало для полноты и без того напряженной картины”.

Дмитрий вальяжно развалился на мягком диване качелей, кинув небольшую кожаную сумку на стол. Нина поставила перед ним стулья и пригласила Артёма присесть. Все трое были заметно напряжены. Даже воздух стал материально тяжелым и густым, давил на легкие. Кислорода не хватало. Дмитрий тянул время, нагнетал атмосферу. Создавалось впечатление, что он получал удовольствие от происходящего. Наконец-то заговорил глухим голосом, чужим для Нины.

- Меня зовут Дмитрий. Как ты уже понял, я - отец Нины. Зять, поделись со мной, как так случилось, что ты оказался под следствием?

- Сам не до конца понимаю. Я не виноват.

- У нас все тюрьмы такими жертвами “гнилого правосудия” забиты.

- Я не трогал Есению, - Артём отчеканил ледяным голосом.

- Она так же думает?

- Ссылается на амнезию и предположений не делает. Как назло, воспоминания обрываются именно на ссоре со мной.

- Какова вероятность, что эта девица лжет?

- Высокая. Но кто знает, что именно у нее в голове?

- Она может быть заинтересована в том, чтобы тебя посадили?

- Вполне. Мы скандалили перед прощанием. Еси отказывалась принимать, что между нами ничего не было, нет и не будет. Довел ее до дома и поспешил убраться подальше от этой чокнутой. Может, теперь мстит.

- Нина, ты знакома с ней?

- Да. Пап, она уже несколько лет одержима идеей влюбить в себя Тёму. И ее не смущает его равнодушие. Как по мне, девчонка не в себе.

- То есть, по вашим словам не исключено, что амнезия Есении - способ отплатить вам?

- Да, - твердо ответили хором.

- А как объясните перчатку на месте, где нашли несчастную девушку?

- Подкинута умышленно, - пожал плечами байкер.

- Откуда следствие знает, что она твоя?

- Есения опознала, даже фото предоставила, где я в них.

- Все-таки она подозревает именно тебя?

- Говорю же, уклоняется от открытых обвинений.

- Доказательств твоей невиновности нет. Где ты был в ту ночь?

- В сервисе. Есения взвинтила нервы до состояния раскаленных пружин. Занимался мотоциклом, только под утро отошел и вернулся домой. Про ремонт рассказывать?

- И, конечно, ни записей камер, ни показаний свидетелей. Удивительно, что ты до сих пор не за решеткой. Твоя вина выглядит реальнее, чем происки мифических врагов, подставивших Его Величество. Кому ты нужен, зять?

- Мне, - прошептала Нина, опустив голову.

- Уже в курсе, что тебя из крайности в крайность кидает. Вы оба понимаете своими безбашенными головами, что Артёму остались считанные дни на свободе?

- Не должно такое случиться, папа. Не верю. Так нельзя!

- Моя наивная и любвеобильная дочь. Подобные истории десятками, даже сотнями случаются каждый день.

- Ты приехал сообщить мне об этом лично?

Дмитрий не ответил. Он застыл, прожигая взглядом стол.

- Цель моего визита намного шире, чем ты думаешь. С материалами следствия я, конечно, давно знаком. Вы не сказали ничего нового. Но работа научила меня разбираться в людях. Считаю, что мне удается это великолепно. Ложь по запаху чую с десятой секунды. Вы говорите правду. Но участи Артёма она не изменит.

- Папа, помоги нам, прошу тебя.

- Нет. Не надо. Я же не виновен.

- Вы в другом мире живете, дети? У тебя точно мотоцикл в гараже, а не радужный пони? Ладно. Расслабься. На сегодня все. Тебе пора, - Дмитрий жестом дал понять, что байкеру пора незамедлительно исчезнуть. Что он и сделал в ту же секунду.

Отец позвал Нину сесть рядом с ним на качели. Он не был строг или взбешен. Ничего подобного. Дмитрий сосредоточен до звона в ушах, который почему-то отзывался в голове дочери.

- Не буду тебя отчитывать, осыпать нравоучениями, упрекать и угрожать. Это все не работает, - ухмыльнулся папа. - Прошу прощения за прошлые срывы. Теперь я здесь с мирным посылом. Позволь стать тебе другом?

- Шеф-друг?

- Торжественно вручаю первую зарплату с маленькой премией. И передаю тебя в подчинение непосредственного руководителя, главбуха Ирины Александровны. Отныне рабочие вопросы ты решаешь только с ней, - отец протянул Нине конверт.

- Пап, двадцать первый век на дворе. Мог бы на карту кинуть.

- Вот и закинь, раз пачка заслуженных купюр тебя не радует.

- Запомню момент навсегда. Плюс кадр в мой альбом воспоминаний.

- Что за альбом?

- Я фигурально. Подожди… Здесь слишком много! - удивленно оценила стопку купюр.

- С первой зарплатой небольшой бонус от меня за усердие.

- Спасибо, папа. Большое, преогромное.

- Горжусь тобой. Ничто не может сбить тебя с толку. Прешь вперед. Моя дочь.

- Давно не слышала от тебя добрых слов, - предательски брызнули слезы. Отвернулась, убирая их пальцами.

- Впредь я постараюсь не навязывать тебе свои решения. Твоя жизнь - тебе ей управлять. Но от советов и настоятельных рекомендаций не избавиться. Как и от моего контроля. Не могу тебя отпустить. Не уверен, что вообще когда-нибудь получится.

- Папа, мне страшно. Не хочу оставаться одна, - недавнее папино предсказание о судьбе Тёмы, как удар грома раскатилось в сознании. От паники сдавило горло, затряслись руки.

- Быстро ты перескочила от радости к отчаянию.

Про будущее отцовство байкера и всеобщие сомнения делиться с отцом не стала. Достаточно было его вердикта о тюрьме.

- Несправедливо. Нечестно. Я должна что-то сделать. Немедленно. Аналитика в деле здесь еще не видели!

- Остановись и выдохни. Что ты можешь? Смонтируешь видеозаписи? Взломаешь базу мобильного оператора и расширишь список звонков, чтобы обеспечить альби друга? Дочь, давай откажемся от игр в героев-спасителей. В этой партии вы априори проиграли. Мне очень жаль.

- У тебя везде связи. Помоги.