Любовь под знаком «е²»

Глава 1. Приговор

Длинные прохладные коридоры были пусты. Ни привычной суеты, ни снующих повсюду пятиклашек, ни расхаживающих подобно ледоколам учителей. Жизнь кипела там, в актовом зале, а сюда, в забытый уголок, доносилась лишь приглушенным музыкальным эхом. Почти как в компьютерной игре, где герой, преодолевая трудности, невзгоды и врагов, а порой и здравый смысл, пытается добраться до заветного сокровища. Кажется, сейчас завернешь за угол, а там комната босса (читайте учительская) и гоблины, с которыми придется сражаться. Женя повидал много таких данжей, которые зачищал его лучший друг Санек. Сам он не участвовал — все эти игры быстро надоедали. Куда интереснее было смастерить что-то своими руками, например, слепить фигурку из глины или починить соседский чайник — за него и «Спасибо» скажут, и пирожками угостят, а что с этих убитых гоблинов возьмешь кроме цифрового шмота?

Но сама атмосфера завораживала. Даже здесь, в родной школе, было что-то такое. Потому Женя и согласился подежурить во время дискотеки в честь Дня самоуправления — пока все, не щадя своих тел, трясутся в духоте и тесноте актового зала, он сможет неспеша прогуливаться по пустым прохладным коридорам и слушать музыку, а когда наскучит забраться в закуток у библиотеки на третьем этаже и улечься на лавочке.

Главное на глаза дежурившим со старшеклассниками учителям не попасться. Вынужденные вместо законного отдыха в пятницу вечером присматривать за оравой школьников, да к тому же устрашенные директрисой Анной Николаевной (в народе именуемой Аннушкой) они никому спуску не дадут. Даже такому «прилежному и хорошему мальчику», как Жене Ключевскому.

Бесит.

До стиснутых кулаков, до зубного скрежета, до сбитого дыхания.

Ему вообще-то тоже хотелось дурить, как и остальные мальчики, носиться по школе, драться рюкзаками, дразнить девчонок и прятать чужую сменку за шкаф в гардеробе. Хотелось прогуливать уроки, получать двойки, кидаться снежками, прыгать по лужам и гонять мяч после уроков. Безумно хотелось. Но нельзя было. Никак нельзя. Иначе плохо подумают об отце. Что он не справляется, что не может воспитывать сына.

Тогда Женя и решил стать правильным и послушным, удобным для взрослых. Чтобы любили, хвалили, ставили в пример и плевать, что при этом ты в раз стал скучным для одноклассников. Чем-то нужно было пожертвовать.

И Женя старался.

Участвовать в спектакле или вести школьный праздник — Ключевский главный герой. Городская олимпиада или межшкольные соревнования — Ключевский вперед. Вручать букет статусной тете из администрации или выступать от школьного совета с презентацией — Ключевский флаг в руки. Затычка в любой бочке. Зато теперь никто не мог сказать, что Ключевский старший не справляется с родительским долгом.

Спустившись на первый этаж, Женя свернул в хозяйственный коридор. Кажется, на заре работы школы здесь еще размещались какие-то учебные классы, но вскоре их превратили в подсобки и кладовки для хранения старого ненужного хлама по типу сломанных парт, разорванных учебников или ушедших на пенсию манекенов для уроков анатомии. Здесь и в обычные дни тихо — завхоз Леонид Иванович строго следит за порядком в своей вотчине, — а сегодня… Двое старшеклассников пристроились у одной из дверей и о чем-то переговариваются. Может вышли подышать свежим воздухом или даже попарить (лучше бы не здесь, конечно), но зачем так сильно наваливаться на дверь?

— Ребят, что-то случилось? — поинтересовался Женя.

Они одновременно обернулись, а дверь тут же поддалась неведомому напору, распахнулась, заехав одному из парней по лицо, и наружу чуть ли не кубарем вывалилась запыхавшаяся, растрепанная и явно чем-то недовольная девушка. Яростно сдув со лба яркие рыжие кудряшки она с праведным гневом уставилась на двух старшеклассников.

— Чего ты к нам привязалась, сумасшедшая? — возмутился тот, что все-таки успел увернуться от дверной атаки.

— Сами виноваты! — воинственно заявила девчонка, заметила стоявшего неподалеку Женю и негодующе заявила ему: — Курили, представляешь?! Я им замечание — они посыл, я им предупреждение — они посыл. Во!

Она обличительно ткнула пальцем себе в щеку, на которой была тонкая красная полоска пореза.

— Не гони! Сама в темноте на стеллаж налетела, — немного шепеляво возразил второй старшеклассник. Лев Игнатенко из одиннадцатого. Женя с ним не раз ездил на городские и областные олимпиады. В целом неплохой парень, но немного избалованный, еще и покрасоваться любит. Интересно, что он не поделил с этой рыжей девчонкой, как там ее…

— А чего замолчал? Договаривай-договаривай! Налетела на стеллаж, когда пыталась у тебя сигарету отобрать. Позорище! Директриса же сказала, что обломает всех с дискотекой, если хоть одно нарушение будет.

Именно так и сказала. И вряд ли кто-то в школе не воспринял ее слова всерьез. Это только с виду Аннушка могла показаться скромной и молчаливой женщиной, не способной и слова против сказать. На деле была настоящей грозой, смертоносным торнадо с женским именем, сносящим любые преграды на своем пути. Ей даже не требовалось разливать масло, чтобы кому-то снести голову (в фигуральном смысле). Она умудрялась добиваться своего без потерь и держать в узде не только учеников, но учителей и даже городской отдел образования. А это, поверьте, многого стоит.

— Вот и нечего из мухи слона раздувать. Еще и Аннушкой пугаешь. Сама-то кто такая? — не утихал Игнатенко.

— Дежурная я! Неужели по этой тряпке не понятно? — с вызовом заявила девушка и ткнула пальцем в красную ленту на предплечье.

Точно такая же красовалась на плече у Жени. Секунда-вторая и это заметили старшеклассники. Ключевский в последний момент подавил глупый детский порыв сдернуть с себя эту постыдную повязку и спрятать в кармане, лишь бы не числиться в одних рядах со взбалмошной девчонкой.

Женя вспомнил ее.

Если Аннушка была грозой всех школьных хулиганов, то эта рыжая особа была личным кошмаром Аннушки. Лена Евсеева перевелась в 35-ую школу в начале года и за месяц умудрилась натворить немало дел: разбила окно в кабинете географии, уронила доску на английском, устроила пожар на уроке химии и даже была изгнала с занятия Надежды Викторовны, учительницы биологии, которую величают не иначе как Божий Одуванчик. И не из-за пышной прически. В общем за Евсеевой тянулся длинный шлейф проблем, что при таком-то характере было неудивительно.