Любовь под знаком «е²»

Глава 11. Доверие

Первая весенняя гроза разразилась неожиданно. И главное локально — исключительно на нашей кухне. А все так хорошо начиналось…

— Папуль, передай соль, пожалуйста, — попросила Польчик, протягивая руку.

— Что, опять не досолила? — ахнула мама и запричитала: — Вот вечно я так. И ведь три раза соли добавляла.

— Кому надо — посолят, — весомо произнес папа, протягивая дочери солонку.

Сестра поблагодарила, а потом неожиданно сообщила:

— Меня пригласили работать в «Персону».

— Правда? Поздравляю, родная, — обрадовалась мама и потянулась через стол, чтобы обнять Польку.

— «Персона»? Это чего такое?

Радости родительницы я не разделяла, видимо подсознанием чувствовала какой-то подвох, неправильность, предчувствовала, что за очередным жизненным поворотом меня ждет нечто неприятное. Но продолжала есть рагу, как ни в чем не бывало — повода паниковать пока не было.

— «Персона» — это одна из крупных сетей салонов красоты в стране, — пояснила сестра. — Оказывается их владелица заметила меня на последнем конкурсе визажистов и предложила вакансию.

Теперь понятно, какой подвох почувствовала моя интуиция.

— Ты мне не рассказывала, — обиженно буркнула я, уже без прежнего аппетита поедая ужин.

— Поздравляю, дочь, — сказал свое слово папа.

— Спасибо, папуль. Я так рада, — Польчик от удовольствия даже зажмурилась, а потом приобняла меня и притянула к себе: — Я никому не рассказывала — боялась сглазить. Но теперь это уже стопроцентно. Осталось только присмотреть квартиру и можно паковать вещи.

— Зачем? — я так и не донесла следующую ложку рагу до рта.

— За Кекуром, — щелкнула меня по носу Полька. — За тем, что я переезжаю.

И почему интуиция не предупредила, что у жизни бывают настолько крутые повороты, что некоторым маленьким девочкам стоит пристегиваться, иначе рискуешь выпасть из этой «вагонетки счастья» и рухнуть в пропасть отчаяния. У меня даже челюсть отпала от такого развития событий.

— Лена! Веди себя прилично, — возмутилась мама, но мне хватило сил только на то, чтобы слабо пробормотать:

— Как переезжаешь?

Полька радостно улыбнулась и с предвкушением и воодушевлением начала рассказывать, где она присмотрела квартиру, какой размер аренды, какие условия работы и прочее. Они продолжали ехать по своей линии жизни, а я смотрела на это со стороны и падала на дно с такой стремительной скоростью, что тело онемело, и ничего, кроме звона в ушах слышно не было.

Польчик уезжает.

И она не сказала мне об этом раньше.

Вот так жестоко поставила перед фактом. Будто самолично вытолкнула меня из этой вагонетки и даже парашюта не дала. Впрочем, оказалось, что его никогда и не было, а я, наивная, надеялась на какую-то страховку.

Переборов слабость, взглянула на болтающую Польку, улыбающуюся маму, задающего вопросы папу и поняла — мне нет места на этом празднике жизни. Родители были в курсе, что происходит у их старшей дочери, они переживали за нее, поддерживали, а я снова осталась за бортом. Как было всегда. Потому что младшая, потому что еще несмышленая, потому что постоянно влипаю в неприятности. И сколько бы раз я не объясняла, что это случайности, нелепые, глупые, порой проблемные, но чистые случайности — мне никто не верил, и никто не воспринимал всерьез. Ну ладно родители, они давно были подростками и уже забыли каково это, но Польчик… Она же всегда говорила, что находится в таком прекрасном возрасте, когда уже вроде как взрослая, но еще прекрасно помнит детство. Сестра часто объясняла мне мотивы поступков мамы или папы, выступала буфером в наших спорах и принимала огонь родительского гнева на себя, спрашивала и выслушивала мои секреты, а свои так и не доверила.

Предательница.

Обманщица.

Лицемерка.

Я поднялась, сгребла остатки рагу в сковородку, поставила тарелку в мойку и ушла.

— Лена, почему не доела? — донесся до меня мамин голос. — Не вкусно? Плохо себя чувствуешь?

— Уроки надо делать.

Хорошая отговорка, действенная. Тебя сразу же оставляют в покое, не пристают. Можно закрыть дверь в комнату, забраться на кровать и остаться наедине с самой собой.

Впервые за все годы я пожалела, что у нас с Польчиком одна спальня и даже одна кровать. Сейчас мне не хотелось ни видеть ее, ни слышать. Лишь свернуться калачиком, спрятаться под одеяло или в шкаф и попасть в какой-нибудь другой мир, где сестра делится со мной всем, что происходит в ее жизни, где она никуда не уезжает, где со мной все считаются и не используют в качестве оправдания мой возраст.

— Так и знала, что никаких уроков ты не делаешь, — изобличила меня Полька.

Раньше бы я шикнула на нее что-то вроде «Конечно, кричи громче, пали контору. Может тебе еще рупор одолжить?», сейчас же промолчала, только натянула одеяло повыше. Под ним было невероятно жарко и душно, но я нарочно морила себя, потому что это не шло ни в какое сравнение с ощущением, когда тебя изнутри будто разрывает на множество атомов.

— Врушка, — привычно пожурила меня сестра, залезая на второй ярус.

Кто бы говорил.

Я поджала ноги, чтобы ни один мой разбросанный атом, ни одна моя частичка не выкатилась из-под одеяла и не увидела эту предательницу.

— Эй, Коленка, прием? Ты что спишь, что ли?

Польчик затормошила меня, пытаясь сорвать одеяло, но я упрямо держала край и ни в какую не желала покидать своего укрытия. Даже захотелось крикнуть что-то ультимативное, например, «Я никогда отсюда не выйду!». Однако удача была на стороне Польки. Собственно, эта своевольная мадам никогда и не выбирала мою сторону. Еще одна предательница. Сестре удалось отвоевать одеяло. Я отдала. Без сопротивления. Отпустила ткань, обхватила колени и уткнулась в них лицом, не желая признавать, что душно было не из-за одеяла — меня душили слезы.

— Коленка, что случилось? — обеспокоенно прошептала Польчик, подбираясь ближе.

Ну, конечно, сейчас она беспокоится!