Любовь под знаком «е²»

Глава 14. Надрыв

— И он сейчас ночует либо у своего друга Санька, либо у соседки Зинаиды Федоровны.

— И что, домой вообще не возвращается? — спросила Полька по телефону.

— Насколько я знаю, ходит туда, когда отца нет, чтоб вещи взять.

— Дела…

— Еще и на учебу забил. Меня сегодня директриса снова подловила и попросила ему домашку передать.

— Почему именно тебя?

Я вздохнула. Сама этим вопросом неоднократно задавалась. Может Аннушка просто нашла козла отпущения?

— Не знаю, Польчик. Но Женя мне тоже с учебой помогал, так что я не против подсобить в ответ. Я уже у подъезда. Ладно, будь.

— Люблю тебя, Коленка.

— И я тебя.

Завершив звонок, я зашла в подъезд и поднялась на пятый этаж. И почему в этих старых хрущевках нет лифтов?

— Зинаида Федоровна, он мой сын, — неожиданно раздался на лестничной площадке мужской голос.

— Вот именно, Леша, сын. А не собственность, о которой можно вспоминать только когда захочется.

Я осторожно заглянула на следующий пролет и увидела у квартиры Зинаиды Федоровны Жениного папу. Он разговаривал с женщиной на повышенных тонах.

— И вы тоже будете обвинять меня?! У меня умерла жена! Любимая и единственная для меня женщина!

— А у него мать, Леша. — Зинаида Федоровна вздохнула. — Катенька и для меня была как дочь. Но мы должны продолжать жить ради живых, ради тех, кто остался, как бы тяжело нам ни было. Можешь злиться на меня, Лешенька, но я буду на стороне Жени. Ему это нужнее.

— Дайте мне с ним хотя бы поговорить, — с отчаянием попросил Ключевский старший.

— Как? Его здесь нет.

— Кого вы обманываете, Зинаида Федоровна?

— Лешенька, ты взрослый мальчик и сам должен справиться с проблемами. К тому же эту кашу заварил ты. А мне пора — ко мне подруга пришла.

Женин папа смолк и обернулся ко мне вслед за соседкой. Точь-в-точь как в самых страшных хоррорах. Я и без того ужастиков боюсь, а тут такой испуг схватил — пронзил насквозь и пригвоздил к бетонному полу. Подруга? Это она про меня?

— Ну что ты стоишь, Элен? Поднимайся скорее. Фенечка тебя заждался — вон, слышишь, как скулит за дверью.

За дверью Зинаиды Федоровны действительно кто-то шебуршал и потявкивал, что добавляло еще больше мистичности и нереальности происходящему. Все боятся клоуна с красным шариком, а нужно боятся вот таких доброжелательных соседок с неизвестной тварью, скребущейся за их дверьми. От малодушного побега меня останавливало лишь осознание того, что в квартире находится Женя, которому нужно передать домашку. Родители, вот зачем вы такую правильную дочь воспитали?

Медленно под пристальным взглядом Ключевского старшего я поднялась по ступенькам и встала за плечом Зинаиды Федоровны — почему-то так спокойнее, а то еще немного и из красных глаз Жениного отца настоящие лазеры стрелять начнут.

Женщина приоткрыла для меня дверь, пропустила, затем эффектно сделала ручкой Алексею (не знаю отчества) Ключевскому и зашла следом за мной. Стоит признать Зинаида Федоровна в целом была эффектной особой. Я ее видела в третий или четвертый раз, но каждый из них она неизменно поражала меня. И я не про ее личную историю и свободную счастливую жизнь с путешествиями. В первую очередь я про невероятный стиль — сегодня на Зинаиде Федоровне был длинный в пол расписной атласный халат, на голове тюрбан, в ушах большие яркие серьги, на запястьях с десяток разномастных массивных браслетов, а на ногах мокасины.

— Мексиканские, — подметила женщина, уловив мой взгляд.

— Вы невероятно крутая, — совершенно искренне вырвалось у меня.

Зинаида Федоровна замерла, ее аккуратно выщипанные и немного подкрашенные брови взлетели вверх (куда-то к границе тюрбана), а потом она засмеялась. Громко, от души.

— Какая ты все-таки милая, Элен. Заварю-ка я нам чаю.

Зинаида Федоровна протиснулась мимо меня в узком коридоре и направилась на кухню, Феня преданным хвостиком посеменил за хозяйкой. Чуднóй и экстравагантной женщиной, которая определенно жила своей жизнью. Лучшей жизнью.

— А где..?

— Под фикусом.

Приходя сюда, я неизменно находила Ключевского в той самой комнате, заполненной растениями. Парень либо спал на диване, либо валялся в кресле, а мог, свернувшись калачиком, отлеживать бога на винтажном ковре, слушая пластинки.

Сегодня был блюз. В целом немного подходил дождливой погоде за окном. Но совсем впадать в тоску мне не хотелось. Поэтому решила самовольно сменить пластинку.

— Верни, — пробурчал Женя с пола. На его лице лежал раскрытый учебник по физике. Не слушая его недовольства, приблизилась к парню и легонько попинала его ногой.

— Зинаида Федоровна, у вас тут какой-то мусор на полу лежит. Можно выбросить?

— От заразы слышу, — вяло огрызнулся Ключевский.

А потом сделал резкий выпад, подсек мои колени и повалил на ковер. Свалившийся во время возни учебник острым углом впился мне в бок.

— Вот поэтому и не люблю физику. Вечно боком выходит, — прошипела я, откладывая книгу в сторону, закидывая руки за голову и устраиваясь поудобнее. — Я тебе домашку принесла.

— Могла просто выбросить. Зачем эту макулатуру таскаешь?

— И это говорит круглый отличник, олимпиадник, без пяти минут золотой медалист.

— Кончай, Евсеева. Тошно уже, — выплюнул Женя и отвернулся от меня на другой бок.

— А чего? Я не права? Чего ты сдался на финишной прямой-то. Уже передумал поступать… Куда ты хотел поступать?

— Не буду я никуда поступать.

— Чего так?

— Сразу работать пойду. Как твой Кирилл.

Я села, скрестив ноги.

— Чего сразу его приплетать? Мы сейчас о тебе говорим.

— Евсеева, слышала выражение «сидеть на двух стульях»? Так вот, не нужно пытаться. Ты вечно его защищаешь, вот и продолжай быть на его стороне. А меня оставь в покое.

Женя поднялся на ноги, выключил проигрыватель и ушел в спальню, хлопнув дверью. В гостиной появилась Зинаида Федоровна с подносом, на котором стояли необычные кружки и две хрустальных вазочки — с конфетами и вареньем.