Любовь разорвавшая небеса

Глава 15. Пророчество Древнего

Их путь стал ритуалом отчаяния. Бездна не менялась; она лишь меняла маски. Сегодня – лес из окаменевших криков, где ветвями были застывшие в немом ужасе рты, а под ногами хрустел лед, пахнувший слезами. Завтра – равнина разбитых зеркал, каждое из которых показывало искаженные обрывки их собственных воспоминаний, зацикленные на моменте падения, предательства, боли. Они научились питаться гневом на эту бесконечную пытку, страхом перед очередной тенью, даже горьким удовлетворением от того, что пережили еще один «цикл». Но ресурсы иссякали. Силы Морганы, и без того подорванные спасением Ориона, таяли, как последний снег в адском пекле. Орион, хоть и освоивший азы выживания, был подобен новорожденному, которого заставили бежать марафон по раскаленным углям. Его «новая магия» была неуклюжей, болезненной и ненадежной.

Они шли, почти не разговаривая, экономя воздух и волю. Единственным их диалогом были взгляды, жесты, короткие хриплые предупреждения: «Слева. Пахнет кислотой» или «Не смотри в трещину. Там шепчут».

Именно Моргана первой почувствовала перемену. Она замерла на краю пропасти, заполненной не тьмой, а бледно-лиловым, неподвижным светом, похожим на закат в банке с формалином. Ее ноздри вздрагивали.

– Странно, – прошептала она.

– Что? – Орион мгновенно насторожился. «Странно» в Бездне редко означало что-то хорошее.

– Ничего. Вообще ничего. Ни запаха боли. Ни привкуса страха. Ни фонового шепота забвения. Здесь… тихо. По-настоящему.

Она сделала шаг вперед, к самому краю, и заглянула вниз. Орион последовал за ней, готовый в любой момент оттащить ее назад.

Внизу, на дне пропасти, лежал островок порядка в этом море хаоса. Небольшая долина, покрытая мягким, серебристо-серым мхом. Посреди нее стояло Древо. Но какое! Его ствол был высечен из темного, отполированного временем камня, испещренного трещинами, похожими на письмена на забытом языке. Ветви, тоже каменные, но более тонкие, будто вылепленные из слоистого сланца, тянулись к сизому небу, образуя совершенный, геометрически безупречный купол. Листьев не было. Вместо них на концах ветвей тихо горели маленькие, устойчивые огоньки – не желтые и не красные, а чистого, холодного белого света. Вокруг Древа царила не просто тишина, а благоговейный покой. Воздух здесь не давил, а был нейтральным, пустым, как в святилище перед алтарем.

– Это ловушка, – автоматически выдавил Орион. Правила Бездны вбились в него молотом. – Слишком… правильно.

– Возможно, – согласилась Моргана, но в ее голосе не было обычной готовности к бегству. Было… любопытство. Древнее, почти забытое. – Но какая ловушка пахнет ничем? Ловушки здесь всегда пахнут наживой. Медом для мух. Это… это пахнет отсутствием.

Они долго стояли на краю, выискивая изъяны. Тени падали правильно. Звуков не было. Ничто не шевелилось, кроме тех самых ровных огоньков. Это было настолько чуждо хаосу Бездны, что само по себе казалось чудом или гениальной мистификацией.

– Мы не выживем еще один большой цикл, – тихо сказала Моргана, не отводя взгляда от долины. – Я – почти на нуле. Ты – ходячая мишень, которая научилась лишь чуть-чуть мазать себя грязью. Если внизу есть вода… или просто покой, чтобы восстановиться…

– Это может быть последней иллюзией. Которая сожрет нас, когда мы расслабимся, – закончил Орион.

– Да, – она кивнула. И вдруг повернулась к нему. В ее глазах, потухших от усталости, мелькнул тот самый огонек, что был в «гнезде» у костра. Ограненный риск. – Но выбирать-то не из чего, ангел. Мы можем умереть от голода сил там, наверху. Или рискнуть умереть от красивого обмана внизу. Я выбираю красоту. Хотя бы напоследок.

Она не стала искать безопасного спуска. Просто шагнула в пустоту. Орион, сердце которого ушло в пятки, бросился за ней. Они парили вниз, а не падали – лиловый свет, казалось, мягко подталкивал их, замедляя падение. Это было первое за долгое время ощущение, не связанное с насилием или страхом. Ощущение… принятия.

Их ноги коснулись мягкого, пружинистого мха. Он был живым и теплым. Воздух здесь был… чистым. Просто чистым. Без вкуса, без запаха, без истории.

Они стояли, завороженные, посреди немыслимого для Бездны спокойствия. Шум хаоса, вечный гулкий фон их существования, остался где-то наверху, за гребнем пропасти. Здесь царила тишина храма.

– Кто посмел нарушить покой Сада Равновесия? – Голос раздался не снаружи, а внутри их черепов. Он был низким, каменным, многоголосым, словно говорила вся долина разом. В нем не было ни гнева, ни угрозы. Только констатация и безмерная, неподвластная времени усталость.

Перед ними, у подножия каменного Древа, пространство сгустилось. Из мха и света, из самой тени Древа начала формироваться фигура. Она была огромной, но не подавляющей. Человекоподобной, но лишь отдаленно. Сущность напоминала одновременно и старца, и древесный дуб, и грубо отесанную статую. Ее «тело» состояло из того же темного камня, что и ствол, покрытого лишайниками цвета окисленной бронзы. Лицо было намечено скупо: две глубокие впадины, где светились точки белого пламени, подобные тем, что горели на ветвях, и длинная трещина, похожая на рот. Руки, сложенные на «коленях», были корявыми, мощными сучьями. От существа веяло такой древностью, что рядом с ним даже вечность Ориона казалась мигом, а долгая жизнь Морганы – вспышкой светлячка.

– Мы… мы искали убежища, – сказала Моргана, и ее голос, обычно полный вызова или яда, звучал неуверенно, почти подобострастно. – Мы не хотели нарушать покой.

Белые огоньки-глаза медленно перевели взгляд с нее, а затем на Ориона. Орион почувствовал, как этот взгляд пронизывает его насквозь, видит не тело, а саму ткань его существа: разорванные связи с Небом, темные, только зарождающиеся узлы новой, хаотической силы, боль падения, следы прикосновения демоницы… Все.

– Ты нашел не убежище, Падший, – прогремел внутренний голос. – Ты нашел место своего суда. Или… начала. Я – Хранитель Равновесия. Страж Порога. Ты пришел с тем, с кем должен был прийти. По предсказанному пути.