Любовь разорвавшая небеса

Глава 21. Беглецы

Покой, наступивший после ритуала, был обманчивым и хрупким, как первый лед на озере. Они не спали – их тела, пережившие слияние сущностей, находились в состоянии, похожем на глубокий транс. Орион сидел, прислонившись к каменному стволу Древа, а Моргана лежала у его ног, головой на его коленях. Их дыхание было синхронным, медленным. Внутри царила не тишина, а новый, непривычный гул – отголосок присутствия друг друга в самой сердцевине бытия. Это было похоже на то, как если бы в комнате, где ты жил один, вдруг поселился кто-то еще. Тихо, ненавязчиво, но неотъемлемо.

Именно через эту новую связь Орион первым почувствовал надлом. Не звук. Не запах. Намерение.

Острый, колючий, направленный укол чужой воли, пронзивший тонкую ткань покоя Сада. Запах серы и прокисшей амвросии – неестественная, насильственная смесь демонического и того, что пыталось имитировать ангельское. Это была не дикая тень Бездны. Это был выстрел.

Он дернулся, и это движение тут же отозвалось в Моргане. Она вскочила одним движением, ее глаза, еще мутные от транса, моментально прояснились, став острыми и дикими. Она не спрашивала. Она уже чувствовала то же, что и он, – через общую, только что рожденную связь.

– Охотники, – выдохнула она, и в этом слове был весь леденящий ужас узнавания. – Мои… нет. Его. Архидемона. Он нашел нас.

Сад, бывший неприступной крепостью, внезапно показался стеклянной ловушкой. Хранитель не проявлял себя. Древо стояло неподвижно, белые огоньки на ветвях горели ровно, будто ничего не происходило. Казалось, древний дух лишь предоставил им место для испытания, но не собирался защищать от последствий.

Воздух над серебристым мхом вдали заколебался, как над раскаленным камнем. Затем его буквально разорвали изнутри.

Их было пятеро. Они не «пришли» и не «вышли из портала». Они проявились, как кляксы яда на чистом холсте. Существа, закованные в черные, рифленые доспехи, напоминающие хитиновые панцири гигантских насекомых. Их лица скрывали шлемы без прорезей, лишь матово поблескивавшие темным металлом. За спинами – не крылья, а нечто вроде складчатых, кожистых мембран, вибрировавших с противным, неслышимым гулом. В руках – не оружие в привычном смысле, а продолжения их конечностей: изогнутые, как серпы, клинки из черного огня, шипованные цепи, концы которых пульсировали багровым светом.

Но самое страшное было не в их виде. А в ауре. Орион видел ее своим новым зрением, и она заставила его содрогнуться. Это был не чистый демонический хаос. Это была дисциплинированная, выхолощенная, выверенная до механистичности ненависть. Каждый охотник был идеальным инструментом, лишенным индивидуальности, с волей, полностью подчиненной одной команде: «Найти и уничтожить ересь». Ересью были они.

– Моргана, именуемая Клинком Расплаты, – раздался голос. Он исходил от центрального охотника, но звучал металлически, без эмоций, как зачитанный приговор. – Ты обвиняешься в предательстве, отказе от службы, сговоре с врагом падшей природы и осквернении чистоты Тени. Приговор – полное стирание. Существо, именующее себя Орионом, – побочный продукт, готовься к немедленной утилизации. Сопротивление бесполезно.

Они не стали ждать ответа. Не было ни злорадства, ни угроз, ни попыток договориться. Был только холодный, безжалостный протокол. Пятерка охотников двинулась вперед, не бегом, а мерным, неумолимым шагом. Их ауры слились в одно целое, создавая волну давления, которая пригибала серебристый мох и заставляла воздух выть тонким, высоким звуком.

Орион и Моргана инстинктивно встали спиной к спине. Их собственная связь, еще не окрепшая после ритуала, болезненно дернулась под этим напором. Они были слабы. Физически истощены, энергетически опустошены. Ритуал Слияния взял свою дань, и платить ее приходилось теперь.

– Щит, – прошептала Моргана сквозь стиснутые зубы. – Я не могу создать иллюзию, пока они нас видят. Нужно отвлечь, ослепить.

Орион кивнул. Он поднял руки, пытаясь собрать в кулак свое новое, двойственное могущество. Раньше он призывал свет как часть себя. Теперь ему приходилось вытягивать его из спутанного клубка, где золотые нити его ангельской сути были переплетены с фиолетовыми – ее демоническими. Это было мучительно медленно и неэффективно. Из его ладоней выползли не лучи, а жалкие, колеблющиеся блики, больше похожие на отражение света в луже.

Охотники были уже в двадцати шагах. Первый из них взмахнул своей цепью. Багровый наконечник, шипя, понесся в их сторону, оставляя в воздухе вонючий след серы.

Щит Ориона – бледная, полупрозрачная полусфера цвета туманного утра – едва успел возникнуть. Удар цепи пришелся в его центр.

Звука не было. Было ощущение разбитого стекла в самой душе. Щит треснул, рассыпавшись на сотни светящихся осколков, которые испарились, не долетев до земли. Орион отшатнулся, из его носа и ушей потекла тонкая струйка золотистой жидкости. Боль была оглушающей, но в ней, сквозь его собственное мучение, он ясно почувствовал всплеск тревоги и ярости от Морганы. Их связь работала.

– Слишком слабо! – крикнула она, отскакивая от удара черного серпа, который просвистел в сантиметре от ее лица. Она метнула в ответ сгусток фиолетового пламени, но охотник просто принял его на свой наплечник. Пламя погасло, оставив лишь дымящуюся вмятину. Это были не обычные демоны. Это была элита. Закаленная в войнах с Небесами, невосприимчивая к простым атакам.

Отчаяние, холодное и липкое, начало подниматься в горле. Они не справятся. Не здесь. Не сейчас. Не после того, как прошли через столько.

И тогда, в момент этого отчаяния, их общая связь дрогнула не от страха, а от чего-то иного. От синхронизации.

Орион, чувствуя, как следующая атака назревает в сгущающейся ауре охотников, не стал думать. Он протянул свою волю не вовне, а внутрь – по той новой, фиолетово-золотой нити, что связывала его с Морганой. Он не просил силы. Он предложил намерение: «Защита. Сокрытие».

И Моргана, отбиваясь от другого охотника короткими, отчаянными взрывами тьмы, приняла. Ее сознание, отточенное веками создания иллюзий и обмана, мгновенно обернуло его грубое намерение в изощренную форму. Она не стала создавать щит сама. Она взяла тот жалкий остаток света, что Ориону удалось собрать, и вплела в него ткань иллюзии.