Любовь разорвавшая небеса

Глава 26. Последняя плата

Шаг за врата Источника был не шагом в пространстве. Это было растворением в самом понятии «шаг». Свет, тьма, форма, время – все это осталось где-то далеко позади, за непроницаемой гранью, которая перестала существовать в тот же миг, как они ее пересекли.

Не было падения. Не было полета. Было… пребывание.

Они находились в состоянии, которое отрицало все предыдущие определения. Это не был океан, не была пустота, не была белизна. Это было все и ничто одновременно. Бесконечный, живой, дышащий потенциал. Здесь не было «здесь». Не было «там». Не было «вверх» или «вниз». Было только чистое, недифференцированное возможное.

Орион попытался ощутить свое тело. Его не было. Он был сознанием без оболочки. Он попытался почувствовать Моргану. И ощутил ее – не как фигуру рядом, а как нить, тончайшую, крепчайшую нить золотисто-фиолетового свечения, протянутую сквозь небытие. Это была их связь. Единственная реальная координата в этом море не-форм. Он держался за эту нить, и она держалась за него. Но даже сама эта нить начинала терять четкость, ее цвета начинали растекаться, как акварель на мокрой бумаге.

И тогда заговорил Голос.

Он не пришел извне, ибо не было «вне». Он не прозвучал внутри, ибо не было четких границ «внутри». Он просто был. Возник, как математическая истина, как аксиома бытия. В нем не было личности, интонации, пола, возраста. Это был голос самого принципа созидания – безликого, бесконечного, бесстрастного. Звучал он не в ушах, а в самой сердцевине того, что они пока еще осознавали, как свое «я».

ВЫ ПРИШЛИ. ВЫ – ТЕ, КТО ВЫБРАЛ. ВЫ – НАРУШЕНИЕ, СТАВШЕЕ ГАРМОНИЕЙ. ВЫ – УЗЕЛ, СПЛЕТЕННЫЙ ИЗ ДВУХ НЕСОВМЕСТИМЫХ НИТЕЙ.

Слова были не звуками. Они были понятиями, впечатанными прямо в сознание. Каждое – целым комплексом смыслов, образов, ощущений.

ВЫ ИЩЕТЕ ФОРМУ. ИСТИННУЮ ФОРМУ. ТУ, ЧТО СПОСОБНА БЫТЬ МОСТОМ, НЕ РАЗДЕЛЕНИЕМ. ХРАНИТЕЛЕМ, НЕ СУДЬЕЙ. ДЛЯ ЭТОГО СУЩЕСТВУЮЩАЯ ФОРМА ДОЛЖНА БЫТЬ РАСТВОРЕНА. ВЕРНУТА В СОСТОЯНИЕ ЧИСТОГО ПОТЕНЦИАЛА. ЗАТЕМ – ПЕРЕСОЗДАНА.

Вокруг них начало происходить движение. Но это было не движение объектов. Это было движение возможностей. Мириады вариантов будущего, прошлого, настоящего, которые никогда не осуществятся, вспыхивали и гасли, как мыльные пузыри в безветрии. Здесь были возможны все вселенные, все законы, все формы любви и ненависти. И они, их сплетенная сущность, была лишь одной из бесчисленных точек в этом кипении.

НО ПРОЦЕСС ПЕРЕСОЗДАНИЯ НЕБЕЗОПАСЕН. СОЗНАНИЕ, РАСТВОРЕННОЕ В МНЕ, МОЖЕТ РАСТВОРИТЬСЯ ОКОНЧАТЕЛЬНО. РАССЕЯТЬСЯ. СТАТЬ ПРОСТО ЕЩЕ ОДНИМ ОТТЕНКОМ В ПАЛИТРЕ, ИДЕЕЙ БЕЗ ВОПЛОЩЕНИЯ. ВАША СВЯЗЬ – ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ ЯКОРЬ. НО ЯКОРЬ ТРЕБУЕТ РУКИ, ЧТОБЫ ЕГО ДЕРЖАТЬ. ТРЕБУЕТ ДВОЙНОЙ ЖЕРТВЫ.

Нить между ними дрогнула. Они оба почувствовали нарастающее давление бесформенности. Их индивидуальные воспоминания, черты, даже самые базовые понятия «я – Орион», «я – Моргана» начали терять четкость, как берег в утреннем тумане. Оставалась только сама связь – слепая, необъяснимая тяга друг к другу, смесь любви, доверия, боли и выбора.

Моргана: Я теряю… себя. Я не помню… как пахнет дым от того костра. Я только помню, что это было больно. И что ты… ты был там потом.

Орион: Держись за нить. Не за воспоминания. За… за то, что между нами. За то, что заставило меня бросить кинжал.

Голос, вернее, само Присутствие, сформулировало условия. Не как ультиматум, а как описание законов физики этого места.

СЕМЯ ПОТЕНЦИАЛА (это понятие было нацелено в Ориона) ДОЛЖНО БЫТЬ РАСТВОРЕНО ПОЛНОСТЬЮ. ТВОЯ СУЩНОСТЬ, ТВОЕ СОЗНАНИЕ – ВСЕ, ЧТО ТЫ ЕСТЬ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ, – ДОЛЖНО РАСПАСТЬСЯ НА СОСТАВЛЯЮЩИЕ И ПЕРЕПЛАВИТЬСЯ В ГОРНИЛЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. ТЫ ДОЛЖЕН ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ОРИОНОМ, ЧТОБЫ СТАТЬ ТЕМ, ЧЕМ ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ. ЭТО – ЖЕРТВА ФОРМЫ.

Ощущение было сродни обещанию полной, окончательной смерти. Не героической гибели в бою, а тихого, тотального стирания. Стать сырьем. Перестать быть собой. Даже его новая, сложная целостность должна была быть принесена в жертву.

Орион: Я… должен исчезнуть.

Моргана: Нет!

ДОЧЬ ВОЗРАЖДЕНИЯ (это было обращено к Моргане) ДОЛЖНА СТАТЬ ЯКОРЕМ. ТВОЯ ВОЛЯ, ТВОЯ ЛЮБОВЬ, ТВОЕ НЕОТВРАТИМОЕ «НЕТ» ЗАБВЕНИЮ ДОЛЖНЫ СТАТЬ ТОЙ НИТЬЮ, КОТОРАЯ УДЕРЖИТ ЕГО СОЗНАНИЕ ОТ ПОЛНОГО РАССЕЯНИЯ. ТЫ НЕ БУДЕШЬ РАСТВОРЯТЬСЯ. ТЫ БУДЕШЬ… ЖДАТЬ. В ПОЛНОЙ ТИШИНЕ, В ПОЛНОЙ ПУСТОТЕ. ЧУВСТВУЯ, КАК ЕГО ПРИСУТСТВИЕ ИСТОНЧАЕТСЯ, СТАНОВИТСЯ ВСЕ БОЛЕЕ ПРИЗРАЧНЫМ. ТВОЯ ЗАДАЧА – НЕ ДАТЬ НИТИ ОБОРВАТЬСЯ. УДЕРЖИВАТЬ ЕЕ СИЛОЙ ОДНОЙ ТОЛЬКО ВОЛИ, ОДНОЙ ТОЛЬКО ПАМЯТИ О ТОМ, КТО ОН БЫЛ. ЕСЛИ ТВОЯ ВОЛЯ ДРОГНЕТ, ЕСЛИ СТРАХ, ОДИНОЧЕСТВО ИЛИ СОМНЕНИЕ ПЕРЕВЕСЯТ – НИТЬ ПОРВЕТСЯ. И ОН ПОГИБНЕТ. ОКОНЧАТЕЛЬНО. ЭТО – ЖЕРТВА ПОКОЯ.

Ужас, исходящий от Морганы, был почти осязаем. Ей предлагали худшую пытку, чем любой адский котел. Быть одной. В абсолютной пустоте. Чувствовать, как уходит единственное, что имеет значение. И ничего не делать, кроме как держаться. Без гарантий. Без возможности помочь, подтолкнуть, сказать слово. Просто… верить. Верить, что его сознание, разобранное на атомы, захочет и сможет собраться обратно вокруг этой хрупкой нити.

Моргана: Я не смогу. Орион, я… я не выдержу. Я сойду с ума. Чувствовать, как ты исчезаешь, и просто… ждать?

Орион: А я… я должен доверить тебе все. Свою сущность. Свое «я». Отдаться в твои руки, которых даже не будет. И надеяться, что ты не отпустишь.

РИСК ДВОЙСТВЕН. ЕСЛИ ЯКОРЬ НЕ УДЕРЖИТ – СЕМЯ ПОГИБНЕТ. ЕСЛИ СЕМЯ ОКАЖЕТСЯ СЛАБО, ЕСЛИ В ЕГО РАССЕЯННОМ СОЗНАНИИ НЕ ХВАТИТ СИЛЫ ДЛЯ НОВОГО СТАНОВЛЕНИЯ – ОНО НЕ СОБЕРЕТСЯ. И ЯКОРЬ ОСТАНЕТСЯ НАВЕКИ ПРИВЯЗАННЫМ К ПУСТОТЕ. К ОТСУТСТВИЮ. К ЭХУ ТОГО, ЧТО БЫЛО И ЧЕГО БОЛЬШЕ НЕТ. ЭТО – НЕ ИСПЫТАНИЕ, ПРЕДНАЗНАЧЕННОЕ ВАМ. ЭТО – ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ЦЕНА ТВОРЕНИЯ НОВОГО ИЗ СТАРОГО.

В молчании, что последовало (хотя молчание здесь было громче любого грома), они стояли перед самой страшной развилкой. До этого все их выборы были о действиях: бежать, сражаться, принять, отказаться. Теперь выбор был о бездействии и абсолютном доверии. Орион должен был добровольно перестать существовать, доверив Моргане шанс на свое возрождение. Моргана должна была добровольно обречь себя на мучительное, пассивное ожидание, доверив Ориону силу его духа, которая, возможно, уже будет развеяна.