Любовь с огоньком, или Пышка против пожарного

Пролог

Екатерина

Настроение у меня было приподнятое, словно я шла не по скользкому февральскому тротуару к торговому центру, а по солнечной набережной где-нибудь на юге. В кармане пальто похрустывал список, но он был мне не нужен, я и так знала, что ищу. Годовщина. Целый год с Николаем. Самым красивым, самым сильным, самым... моим.

Воздух в торговом центре пах кофе и дорогими духами. Я прошла мимо витрин с одеждой, даже не взглянув. Я шла в ювелирный за парным подарком. Уже приметила на сайте изящные подвески — две половинки ключа и замочной скважины, которые складывались в одно целое. Банально? Может быть. Но для меня это был идеальный символ. Он — мой ключ к счастью. А я — его надежный замок. Мы дополняли друг друга.

Люстры в ювелирном бутике блистали холодным светом, играя на гранях сотен колец, подвесок и браслетов. Я подошла к нужной витрине и уже собиралась поймать взгляд консультанта, как мой собственный взгляд наткнулся на спину. Высокую, широкоплечую, в сером пальто, которое мы с ним не так давно купили. Коля?

Сердце екнуло от восторженной паники. Он ТОЖЕ здесь? Значит, мы думаем об одном и том же! Я шмыгнула за стойку с колье, решив понаблюдать. Пусть это будет сюрприз. Он о чем-то серьезно говорил с продавцом, и тому протянули из-под прилавка небольшую шкатулку. Коля открыл ее, и внутри, на черном бархате, сверкнуло обручальное кольцо. Тонкое, изящное, с камнем.

У меня перехватило дыхание. В глазах потемнело от внезапного прилива счастья.

О Боже. Он… он решился. Он делает предложение. Сегодня, в наш день. Вот это поворот!

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя счастливым смешком.

И в этот миг мой мир раскололся на до и после, разлетелся на осколки, как перемороженное стекло.

К нему подошла девушка в короткой шубке, из-под капюшона которой выбивался водопад идеально уложенных светлых волос. Она бесшумно прилипла к его боку, и обняла за руку. Коля не отпрянул. Он наклонился, и его губы коснулись ее виска. Легкий, привычный поцелуй.

Потом он вынул кольцо из шкатулки, взял ее руку, и осторожно, с сосредоточенным видом, начал навинчивать колечко на безымянный палец. Она звонко засмеялась и подняла руку, ловя свет софитов. Крупный камешек вспыхнул в луче света, а мой ненаглядный Коля смотрел на незнакомую мне блондинку, и во всем его существе читалось обожание. То самое, с которым, как я свято верила, он смотрел только на меня.

Ноги стали ватными, воздуха перестало хватать, но какая-то немыслимая сила потащила меня вперед, к этой фальшивой парочке.

Я услышала обрывки фраз:

«…Идеально сидит, я же говорила…»

«…Для тебя, солнце, только самое лучшее…»

Я замерла в двух шагах. Меня била дрожь.

— Коля? — мой голос показался мне чужим, осипшим, полным боли и дрожащим от волнения.

Он обернулся, и его лицо, только что светившееся нежностью, преобразилось. Брови поползли к переносице, губы сложились в выражение брезгливого раздражения и глубокой досады. Тот самый «лимонный» вид, который появлялся, когда я предлагала посмотреть романтическую комедию вместо боевика.

— Катя, что ты тут делаешь? — спросил он, и в его тоне слышалось недовольство.

— Я… Я тут за подарком. На годовщину, — выдавила я, чувствуя, как горит лицо. — А ты… это… что?

Он тяжело вздохнул, как уставший папаша, вынужденный объяснять очевидное глупому ребенку. Блондинка оценивающе скользнула взглядом по моей фигуре, от макушки до ботинок, и ее розовые губы растянулись в снисходительную усмешку.

— Кать, давай не будем делать из этого спектакль на людях, — сказал Коля, и его рука легла на талию блондинки, властно и привычно. — Все кончено. Я пытался быть мягче, но ты не понимала намеков.

— Кончено? — эхо моего голоса прозвучало глупо и потерянно. — Но сегодня… мы должны были…

Блондинка не выдержала, она фыркнула, и скривилась так, будто лимонов переела.

— Боже, милый, ну и правда, насколько же надо быть наивной? — ее голос был сладким, как сироп, и ядовитым, как цианид. Она сделала шаг ко мне, демонстративно рассматривая. — Дорогая, очнись. Ты что, серьезно думала, что такой мужчина будет связывать жизнь с… с такой коровой? Ты же как две меня! Он из жалости, наверное, с тобой время проводил, а теперь нашел настоящую женщину.

Каждое слово впивалось в кожу, пробиралось куда-то вглубь, до самого сердца. Я посмотрела на Николая, ища в его глазах хоть искру возмущения, хоть какой-нибудь защиты, но он лишь покрепче прижал к себе блондинку, и уголок его рта дрогнул в усмешке.

В горле встал горячий ком. Позор, густой и липкий, обволок меня с головы до ног, я ощутила на себе десятки глаз, и все они стали свидетелями моего публичного унижения. Да, именно унижения, меня натыкали в то, что я — глупая, толстая, наивная корова, которая верила в сказку.

Предательские слезы подступали все ближе, и грозили хлынуть из глаз. Это было последнее, что мне сейчас было нужно, но я держалась из последних сил, не желая дарить им этого удовольствия.

Я развернулась и, выпрямив спину, на последних крохах гордости, пошла прочь. Их смех — ее звонкий, его тихий и довольный — проводил меня до самых стеклянных дверей.