Любовь с отсрочкой на весну

1.

Первое, что почувствовала Соён после пробуждения – не привычный чужой запах. Это был не еелавандовый кондиционер для белья, который она привезла из родительского дома в Тэгу, и небергамотовый диффузор, купленный подругой где-то в Итевоне. Еще не решаясь разлепить сомкнутые веки она прислушивалась к сложному, но приятному аромату: пахло кедром, чем-то восточным типа сандала, и свежестью после грозы.

Второе что ее насторожило, была тишина. Не та относительная тишина общежития, где сквозь стены всё равно слышно, как соседка включила воду или кто-то пробежал по коридору. То была настоящая, глубокая тишина высоких этажей, та в которую проваливаешься как в вату.

Третье, что окончательно вырвало ее из сна, была боль. Тупая, пульсирующая боль в висках, знакомая по одной-единственной вечеринке на втором курсе, после которой Соён поклялась больше никогда не пить.

Сначала крепко зажмурившись, она с опаской раскрыла глаза, перед ее взором предстал очень высокий потолок, бетонная стена с микроцементом, подсвеченная откуда-то снизу мягким янтарём. Панорамное окно во всю стену, а за ним Сеул, просыпающийся в сиреневой дымке. Башня Lotte World далеко, на горизонте, едва видна сквозь утренний туман. Уровень этажа, явно выше тридцатого.

Она лежала на боку, в огромной кровати с белоснежным постельным бельём. Сатин обволакивающий ее тело был непривычно гладким, не холодным и скользким как шелк, а мягким и плотным. Ткань не собиралась складками и не шуршала при каждом движении что очень сильно отличалась от ее «Ikea» за сорок тысяч вон. Подушка пахла тем самым кедром. Соён оглядела себя, она была одета в огромную мужскую футболку, белая, с незнакомым геометричным логотипом, под ней только нижнее бельё.

Осторожно подняв голову она увидела что на расстоянии вытянутой руки, спит безумно красивый юноша. Тёмные волосы спадали ему на лоб, острые скулы, чёткая линия челюсти, ресницы длинные и густые настолько что Соён на секунду позавидовала. Дыхание ровное, глубокое. Спящий, он выглядит моложе и беззащитнее чем в ее вчерашних обрывистых воспоминаниях.

Соён смотрит на него и память не выдаёт ничего связного. Зажмурившись, она только вспомнила фрагменты: клуб, музыка, море алкоголя, чей-то взгляд, чьи-то руки. И тепло, много тепла.

Отдала ли она свою первую ночь незнакомцу, который лежит рядом? Она не знает, ее тело не помнит. Только тактильные эхо: поцелуи на шее, пальцы на спине, шёпот у виска. И ощущение, что с ней обращались не как с добычей, а как с чем-то хрупким.

Но это может быть все эти ощущения были продиктованы ей сном. Соён медленно, миллиметр за миллиметром, сползает с кровати. Собирает с пола вещи: платье, туфли, сумочку. Одевается, путаясь в бретельках. Футболку оставляет на себе нет времени переодеваться. Сверху натягивает платье, выглядит нелепо, но плевать.

Последний взгляд на спящего. Он мирно посапывает, даже не шевелится, Соён мысленно поблагодарила простыни за то что они такие бесшумные и на цыпочках выходит из спальни.

Гостиная огромна, панорамные окна от пола до потолка, за которыми просыпается Сеул. Пол - серый микроцемент, тёплый от подогрева. Кухонный островок из чёрного мрамора с прожилками, похожими на застывшие молнии. Диван видимо итальянский, тёмно-серый. Книжный стеллаж во всю стену — техническая литература, альбомы по архитектуре, учебники по точным наукам. Беглым взглядом она не заметила ни одного романа, и ни одной личной вещи на виду. Выдавшей бы ей того, с кем она провела ночь.

Только ноутбук на журнальном столике и стопка каких-то распечаток. И на спинке стула — его пиджак, брошенный второпях.

Входная дверь открывается бесшумно, пока стеклянная кабина лифта скользит вниз, и вместе с этажами начинают возвращаться воспоминания.

***

Первое воспоминание накрыло её, когда такси уже мчало через просыпающийся город. Толчком, не картинкой, а ощущением: гул басов сквозь грудную клетку, холодное стекло в пальцах, сладкий «Космополитен» на языке. А за мгновение до этого общежитие, вечер, голоса подруг. И шкаф, распахнутый настежь.

Джиён сидела на её кровати и безжалостно перебирала вешалки, одну за другой отбрасывая их на пол.

- Серый свитер, чёрный кардиган, бежевая водолазка. Соён-а, ты одеваешься как библиотекарь на пенсии. У тебя фигура бомба, но ты её вечно запихиваешь в эти мешки.

- Мне так удобно, пробормотала Соён.

- «Удобно» иронично спародировала подруга. Даже моя бабуля и то в свои семьдесят старается одеваться, подчеркивая достоинства своей фигуры. А ты, пряча себя, просто совершаешь преступление против господа, сотворившего такую красоту. И тут её пальцы замерли на чём-то тёмно-красном в глубине шкафа. — Ого. А это что?

Она вытащила вешалку на свет. Тёмно-вишнёвое, почти бордовое платье, с глубоким, густымоттенком красного вина. Тонкие бретельки, открытые плечи, юбка, заканчивающаяся значительно выше колена. Ткань мягкая, струящаяся, с едва заметным блеском — та, что в полумраке бара будет переливаться, как тёмный шёлк. Соён купила его два года назад на распродаже, поддавшись секундному порыву, и с тех пор ни разу не надела.

- Вот! глаза Джиён загорелись. — Это оно! Надевай скорее!

- Оно слишком... Соён замялась, глядя на платье с ужасом и странным трепетом. Слишком открытое и слишком яркое. Я в нём буду как...

- Как красивая девушка, перебила Хана, выглядывая из-за плеча Джиён. — Соён, это правда твоё, ты просто сама ещё не знаешь.

- Я не смогу. Куда мне в таком?

- В клуб, Джиён встала, вручила ей вешалку и подтолкнула к зеркалу. — Ты наденешь это платье, и пусть весь этот чёртов «Nebula» увидит то, что ты прячешь под свитерами, хватит бояться.

Соён держала платье перед собой и смотрела. Бордовый шёлк отливал тёмным рубином в свете лампы. Тонкие бретельки обещали открыть плечи и ключицы — те самые, которые она вечно кутала в трикотаж. Юбка заканчивалась на ладонь выше колена. Это было платье не для тихой студентки. Это было платье для кого-то смелого. Для кого-то, кем она пока не была.