Любовь с первого подхода

Любовь с первого подхода

ЦИКЛ ЖИТЕЙСКИЕ РАССКАЗЫ

Книга 9

Любовь с первого подхода

Александр Скидановский

Любовь с первого подхода

Поход в спортзал и начало новой жизни без болезней, с какими-то светлыми далями и новыми интересными и полезными знакомыми, которыми я, конечно же, обязательно обзаведусь в спортзале — ведь он должен быть буквально напичкан разными интересными писателями, путешественниками и, на худой конец, бизнесменами, ищущими себе замов, — начинается с похода по магазинам, где продают спортивную одежду.

Та удобнейшая футболка и свободные спортивные брюки, в которых ты чувствуешь себя легко и спокойно, не подходят. По словам домашних, в этом приличные люди мусор не понесут выносить в темноте, не то что в зал пойти. Слово «зал» звучит как минимум как зал бальный.

Покупается после всех мучений с переодеванием в примерочной костюм стоимостью небольшого автомобиля. Очень неудобный, потому что тесный. «Это посадка такая модная сейчас», — объясняет ведьма-продавец. Цвет у костюма какой-то такой, которого в природе не существует. К нему покупаются такие же футболки, похожие формой на бабушкины ночнушки, но со словами: «Ушьём — отдадим. А что делать, если у тебя фигура такая?»

И, вспомнив, что у меня действительно фигура какая-то не такая, я покорно на всё согласен. Потом — кроссовки и купальная шапочка. От плавок я категорически отказываюсь: не то что носить такие, даже мерить. Дело ограничивается плавательными шортами нейтрального цвета.

Потом идут носки. Спортивные носки — это не те удобные штуки, без которых ты себя дома как-то и не представляешь. Спортивные носочки — это жалкие отрезки ткани на резинке, которые ты, как балерина, с трудом натягиваешь на пальцы и пятку. Но слова «там все такие носят» не оставляют тебе выбора. «Раз там так», — вздыхаешь ты покорно, и носки в количестве примерно на год укладываются в корзину.

Дома всё это на мне перемеряется несколько раз, и все приходят к выводу, что ничего, конечно, дорого и тесно, но он ведь похудеет и будет выглядеть нормально. Это значит, я понимаю, что, пока не похудев, выгляжу ненормально.

Потом вспоминается, что не купили сланцы для душа. Слава богу, запас сланцев в кладовке такой, что хватило бы на весь Вьетнам, и мне подбираются шлёпки под цвет полотенца, купальной шапочки, трусов и глаз. «Красавец!» — таким итоговым словом завершается примерка. И ещё почему-то насмешливым: «Спортсмен».

Шлёпки, кстати, рвутся в душе в первый же день, так как покупались племяннику в пионерлагерь ещё лет восемь назад и уже тогда оказались ему малы.

Так завершается первый этап. Новички поначалу по спортзалу обычно ходят. Ходить — это ведь тоже спортивное упражнение. И смотрят, смотрят взглядом опытного и даже усталого человека на всё это стадо рогатых, угловатых, с блоками, тросами и утяжелителями тренажёров, к которым с какой стороны подойти — абсолютно неясно.

Присмотревшись, как занимаются другие, и увидев, что ничего сложного вроде бы нет, надо выбрать тренажёр поудобнее: такой, который тебе ничего не вывернет и который ты по врождённой осторожности всё-таки не сломаешь. Рассказывать потом дома домашним, как потренировался: «Да так, нормально, только вот гирю сломал», — неохота.

Тренажёр выбран, вес поставлен, и ты, пыхтя, начинаешь им стучать. Через десять минут вспоминаешь, что надо сначала разогреться, и красный, вспотевший, встаёшь разогреваться.

После разогрева, который включал в себя повороты и вращения всех своих конечностей в специальном месте, где никому не навредишь, ты чувствуешь, что устал так, будто вскопал поле картошки. У меня, например, как у уроженца Казахстана, мест, где жили кулаки-переселенцы и было принято иметь в доме, кроме дачного участка, ещё два-три участка под картошку, физическая изнеможённость ассоциируется именно с этим сельхоззанятием.

Стыд и неудобство постепенно куда-то ушли, и появилось любопытство. Рассматривая людей в зале, ты делишь их на две части: те, у кого получилось сюда ходить не зря, и все остальные. Ты сам, понятно, в разряде остальных, но оттуда надо выбираться.

А для этого что? Повторяй. Как, помнится, говорил мне один умный человек: хочешь быть успешным — повторяй всё за успешными. Делай всё как они. Куда они собрались — ты за ними. Они пришли — а ты уже там. Что-то делают — а ты уже рядом.

Красивые накачанные люди делают две вещи. Первое: они небрежно разговаривают, вернее поддерживают беседу с некрасивыми. Второе: они со злым лицом и оскаленными зубами поднимают такие веса, которые ты и на тележке не сдвинешь. Но закон повторения работает, и я пошёл общаться.

Во все последующие посещения спортзала опыт мой нарастал. Опыт именно посещения, а не тренировок. Это вещи совсем разные.

Итак, общение. Оно неизбежно, полезно и нудно. Начинается оно с раздевалки. Там всё должно быть просто — так я думал. Ведь, как говорится, в раздевалке, как и в бане, все равны, потому как одежонкой хвастаться не получится.

Эту поговорку, сразу понятно, придумали в те времена, когда спортзалами ещё и не пахло. В раздевалке в раздетом виде далеко не все равны. И разговаривать, делая вид, что ты не замечаешь размер бицепса своего собеседника, особенно по сравнению со своей мышцей, у которой с бицепсом сходство только в названии, невозможно.

Ты всё равно должен спросить: «Ого! Как ты, долго или не очень, натренировал такой вот размерчик?» Спрашиваешь, конечно, из вежливости. Но это слышат несколько накачанных ушей в раздевалке — и всё, ты попадаешь в разряд вечных подмастерьев. Тебя начинают учить все, кому не лень: «Это, дружище, делаешь не так. Встань, встань, смотри — вот так. Локти! Главное — локти!»

Потом, когда ты усаживаешься на другой снаряд, к тебе приходит другой тип, возомнивший себя тренером, и начинает втолковывать, что тут главное — захват, спина, плечи, ноги.

Но всё это начинается где-то после второй недели, когда ты примелькался, к тебе пригляделись, поняли, что ты существо безопасное, и к тому же ты уже успел не раз попасть в смешную или неловкую ситуацию на глазах у всех. У меня это врождённое. Я уверен, что вечером не один человек, посмеиваясь, рассказывал в дружеском кругу: «А у нас в зале чудак появился. Так вот он, представьте…» — и так далее.