Любовь с привкусом конфликта

Глава 8

Я слышала, как хлопнула входная дверь, и сердце ухнуло куда-то вниз. Он вернулся. Но вместо ожидаемого топота по ступенькам вверх, я услышала приглушенные голоса внизу. Он разговаривал с мамой. О чем? Почему не идет ко мне? Минуты тянулись, как часы, а тревога внутри росла с каждой секундой.

Наконец, шаги. Тяжелые, усталые. Дверь скрипнула, и в спальню вошел Кирилл. Он посмотрел на меня взглядом, полным какой-то странной, чуждой мне печали.

- Насть, - начал он тихо, - Мама сказала, что ты шпионишь за ее работой для конкурентов. Что ты специально подложила неправильные расчеты в папку с моим последним проектом. Она видела, как ты это делаешь, и перепроверила за тобой. Зачем ты это сделала? Я понимаю, что вы не ладите, но не настолько же…

Возмущение захлестнуло меня с головой.

- Что? Ты серьезно? Ты мне веришь больше своей маме, чем мне? - я вскочила с кровати, чувствуя, как в глазах щиплет от подступивших слез. - Я не понимаю, о чем ты говоришь! Папка с документами уже лежала на столе, когда я ее увидела! Я просто профессионально посмотрела на них, так как они были открыты! Видимо, это твоя мама специально так подстроила! Она же мне сегодня пыталась доказать, что ты не приходишь домой, потому что изменяешь мне!

- Не надо перекладывать вину на маму! - в голосе Кирилла впервые прозвучали гневные нотки. - Она никогда бы не стала…

- Да ты ее видимо совсем не знаешь! Она еще хуже чем ты думаешь. Она акула не только на работе, но и дома та еще пиранья! – перебила я, чувствуя, как внутри все закипает от обиды и несправедливости. - Ты готов поверить в то, что я способна на подлость, только потому, что так говорит твоя мама, которая меня ненавидит?

- Я просто хочу понять, Насть! Понять, что происходит! - он провел рукой по волосам, выглядя совершенно потерянным.

Но этот гневный выкрик, этот первый за долгое время скандал между нами, стал словно трещиной в хрустальной вазе нашего мира. Трещиной, которая с каждой секундой становилась все шире и глубже. И я не знала, сможем ли мы когда-нибудь ее заклеить.

Его растерянность не смягчила мою обиду. Она лишь добавила горечь осознания того, что даже в глазах самого близкого человека я оказалась способна на предательство.

- Понять? Ты хочешь понять? А ты пробовал хоть раз поставить себя на мое место? Подумать, каково мне жить в этом доме, где твоя мать смотрит на меня, как на заразу? Где каждый мой шаг, каждое слово подвергается сомнению и оскорблениям? Тебе легко говорить о понимании, когда твоя мать боготворит тебя, а меня ненавидит и даже не скрывает это!

Замолчав, я отвернулась к окну, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. В горле стоял ком, а руки дрожали. Я чувствовала, как Кирилл стоит за спиной, но не поворачивалась. Хотелось, чтобы он просто ушел. Чтобы дал мне возможность побыть одной и попытаться осознать, что только что произошло. Осознать, что, между нами, теперь стоит не просто недоразумение, а стена недоверия, возведенная руками его матери и его же собственными сомнениями.

Долгая пауза прервалась его тихим голосом.

- Я не знаю, что сказать, Насть. Мне очень жаль. Мама… она бывает слишком настойчивой, я знаю. Но я никогда не думал, что она способна на такое… или что ты… - он не договорил, и я не стала его подталкивать. Слова сейчас были бессмысленны. Главное уже было сказано, главное – то, что он мне не поверил.

Не дождавшись ответа, Кирилл тихо вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями и расползающейся трещиной в нашей хрустальной вазе. Я смотрела в окно на темнеющее небо, и мне казалось, что вместе с ним гаснет и надежда на то, что мы сможем вернуть былое тепло и доверие. Оставалась лишь пустота и звенящая тишина, предвещающая бурю, которая, я чувствовала, не за горами.