Любовь серого оттенка

Глава 5

Обычно наш район казался мне пустынным: пятиэтажные дома с желтыми ржавыми пятнами на покрашенных в белый кирпичах, скудный ряд машин на парковке, пустующие детские площадки и люди, бегущие по своим делам куда-то в центр, где кипела красивая и безопасная жизнь. Сейчас же я замечала каждого человека, чувствовала каждый взгляд, обращенный на меня, и это раздражало. Мертвый район в утреннюю пору оказался чересчур живым.  

Я почти подошла к нужному подъезду, когда услышала крик, наполненный отчаянием и одновременно облегчением: 

— Аврора, милая!  

Мама стояла у самой двери: ее лицо опухло, под глазами появились темные круги. Руки так тряслись, что даже обнять меня ей было трудно. Этой ночью она точно не сомкнула глаз.  

— Где же ты была? Как хорошо, что ты жива!  

Если бы она не была у меня такой ранимой, скорее всего, отругала бы за несоблюдение комендантского часа, узнав о причине моей «ночной прогулки». Вероятно, посадила бы на домашний арест до самой свадьбы. Но ее хватило только на рыдания на моем плече и слова благодарности, что я снова рядом.  

Я обняла ее в ответ, но сдержанно. Какая-то скованность была внутри меня, я боялась, что излишняя нежность выдаст меня с потрохами.  

— Мы не могли идти за тобой, мы... Прости, что мы не помогли тебе! 

— Прошу, не надо, мам. Все в порядке. Мы заложники того распорядка, который был создан для нашего же блага. Ночью вы не смогли бы мне никак помочь.  

Хотела бы я знать способ, который избавил бы мою семью от чувства вины. Ведь я знала: не будь всех этих запретов на ночные вылазки, они бы ринулись меня искать, не задумываясь ни о чем. Но есть правила и есть риск, что тогда пострадали бы и они.  

— Моя родная. — Она отстранилась и взяла мое лицо в ладони. Все еще тряслась, все еще плакала, даже после того, как увидела мою улыбку. — Я всю ночь не спала, ждала рассвета. В какой-то момент я просто потеряла сознание, когда очнулась, твоего отца и брата уже не было дома. Они ищут тебя до сих пор.  

— Позвони им и скажи, что все в полном порядке. Мой телефон, как ты знаешь, дома. — И взгляд тут же от стыда устремился куда-то в ноги.  

— Ты опять где-то рисовала?! Ты никогда не переставала следить за временем! Что же случилось? 

— Это очень долгая история, — отмахнулась я с усмешкой.  

«Будто это смешно, Аврора». 

— Как ты смогла выжить? 

— А это просто огромное чудо. Главное, что я здесь, верно? Остальное такой пустяк.  

Я взяла ее за запястья и убрала руки от лица. Мама продолжала виновато разглядывать меня. Пусть смотрит, только бы не задавала вопросы. На большинство из них мне запрещено отвечать правдиво. 

— Не надо корить себя за это, прошу, — шепчу ей. — Это моя ошибка, не надо было забываться и… 

Мама совсем меня не слушала. Я замолкла, когда она начала осматривать мою испачканную в крови руку.  

— Срочно к врачу, — заключила она. — Надо зашивать, а еще пропить лекарства, вдруг ты заразу какую-нибудь подхватила.  

— Опять драматизируешь.  

— Аврора! — Под ее строгим взглядом я съежилась. — Она слишком глубокая, как же ты не понимаешь.  

Да все я понимала. Просто мне бы не хотелось, чтобы на это обращали так много внимания. Какой смысл? Лучше бы мы обсудили что-то другое.  

— Извините.  

В нашу беседу встрял незнакомец. Я развернулась и столкнулась с мужчиной в строгом белом костюме и вычищенной до блеска обуви. Еще немного, и солнечные зайчики от его ботинок начали бы бегать по пресному лицу.  

Он слишком пристально рассматривал меня, словно я научный объект, который ему предстояло описать. Глаза — маленькие микроскопы, казалось, он видел даже то, как кровоточила моя душа, забившись в угол. Для полноты картины ему следовало с деловитым видом сделать запись в блокноте.  

— Мы не хотели беспокоить вас. Я правильно понимаю, что вы та девушка, которая не вернулась вчера домой и провела ночь на улице?  

— Да, очевидно, это так. — Ответ получился слишком ядовитым. 

За спиной незнакомца стояли еще двое, но вместо костюма на них была какая-то белая форма. И вся эта троица смотрела на мою грязную одежду, на кровь, размазанную по коже, на лицо: вроде улыбчивое, но такое неживое. 

Я потянула маму в подъезд, потому что терпеть столько ненужного внимания было не в моих силах, но меня окликнули: 

— Подождите, вы должны поехать с нами.  

— С какой целью? — Мама встала передо мной в оборонительную позицию.  

— Она светлая, которая смогла пережить ночь на улице. Правителю будет интересно послушать ее историю.  

— Если бы вы пытались спасти людей, которые оставались на улице, вам бы не приходилось потом допрашивать их. 

— Мы понимаем ваше негодование, но позвольте сказать в нашу защиту, что это не мы нарушили закон. — Мужчина взглянул на меня.  

— А мне позвольте помочь дочери оправиться после произошедшего. Ваши беседы ей ни к чему.  

— Информация, которую важно собрать сейчас, пока она все помнит в деталях, поможет в будущем избежать таких ситуаций. Мы все еще бессильны перед темными, они опасны для каждого, они угнетают нас, а она может дать ответы на важные вопросы.  

Мама продолжала упорно защищать меня, хотя я, вроде как, и не нуждалась в защите. Она была настроена очень агрессивно, как и мужчина напротив нее. Оба противоречили тому, что с детства в нас вкладывали.  

«Никакой агрессии. Верьте тому, что делает правительство».  

Я чувствовала себя дико некомфортно на позиции главного объекта спора и была бы не прочь уже вернуться домой, тем более что правду я бы все равно рассказать не могла.  

О нет… 

Я могу сказать им правду, я не умею врать, но мне нельзя. Нельзя ничего им рассказывать! Я же клялась темному, я должна держать свое слово, иначе он навредит не только мне — пострадают другие.  

— Вы пойдете сами или нам помочь?