Любовь Шумного

Глава 1

Аня

После тяжёлой ночной смены в больнице я почти летела вниз по лестнице филфака, спускаясь с третьего на второй этаж. У Гриши оставалось ещё полчаса до лекции – я знала его расписание наизусть. Дверь кабинета поддалась, стоило мне дернуть за ручку.

Гриша сидел за столом, лениво откинувшись на спинку кресла. Глаза были закрыты, а на губах застыла расслабленная, самодовольная улыбка – как будто он только что получил всё, чего хотел.

Картина настолько выбивалась из привычного рабочего ритма, что я невольно замерла.

– Привет, Гриш, – сказала я чуть громче обычного.

Он вздрогнул, словно я неожиданно окатила его ледяной водой. Глаза распахнулись, и он резко выпрямился в кресле. Его лицо за долю секунды сменилось – от расслабленной самоуверенности не осталось и следа, только напряжённость и… страх?

– Аня? Что… что ты тут делаешь? – в его голосе послышалась нервозность, будто он увидел не меня, а призрака из ночного кошмара.

– Утром мне позвонил Юрий Сергеевич…

– Юрий Сергеевич? – эхом заторможенно повторил он, будто не понял о ком речь.

– Ну да, – присаживаясь на стул напротив, нахмурилась я. – Декан твоего факультета. Он проходит лечение в нашей больнице, на укол приехать не смог, заплатил за вызов. Ну, думаю, раз уже тут, зайду к тебе, – пояснила я, внимательно следя за его реакцией.

Гриша заметно напрягся. Его взгляд метнулся к столу, а затем рука медленно скользнула вниз, будто он хотел что-то поправить или спрятать.

– Укол… понятно, – пробормотал он, отводя глаза.

И в этот момент я услышала...

Причмокивание. Громкое. Отчетливое.

Как пощечина.

– Ты слышал? – я вскинула брови. – Гриша, что это? Звуки какие-то… странные.

– Нет, тебе показалось, – его голос стал хриплым, будто он с трудом выдавливал слова.

Я встала, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок. Подошла ближе. Гриша дернулся, протянул руку, но я обошла его, и тут…

Я увидела, что под столом сидела молоденькая девушка. Брюнетка, лет двадцати. У нее была расстегнута белая рубашка, из белоснежного лифчика выглядывали весьма пышные формы и слишком короткая красная юбка. Она крепко держалась за влажный член моего мужа, который нагло несколько секунд назад смачно обсасывала.

Ее испуганные глаза встретились с моими.

– Здрасьте, – пискнула она.

На несколько секунд я потеряла дар речи.

– И тебе не хворать, дрянь! – рявкнула я, сложив в голове два и два.

Затем вместе со стулом на колесиках оттолкнула мужа, наклонилась, схватила ее за волосы и рывком вытащила из-под стола. Она завизжала, хватаясь за мои руки.

– Ты что творишь?! – закричал Гриша, вскакивая из кресла и запихивая член в штаны.

– Что я творю? А это что, Гриш?! Что, черт возьми, здесь происходит?! – я практически рычала, пытаясь удержать девицу, которая визжала и звала его на помощь по имени отчеству.

– Отпусти её! Ты с ума сошла? – он схватил меня за руку, но я вывернулась.

– Сошла?! Это ты тут с ума сошел! Прямо на рабочем месте, да? Под стол запихнул девчонку, чтобы зачет поставить? – крикнула я мужу, толкая девушку к двери, а потом перевела гневный взгляд на нее: – Или ты сама туда залезла?

– Помогите! – вместо ответа пропищала девица и быстро выбежала из кабинета, захлопнув за собой дверь.

Гриша резко схватил меня за плечи и развернул к себе. Его лицо исказилось гневом.

– Ты ведешь себя как истеричка! Успокойся, Ань!

– Успокоиться? Да пошел ты, кобель блудливый! Ты что себе позволяешь, а? – прошипела я.

– Ничего страшного не произошло! Ты уже не молодая, пора понять: такие вещи случаются. Смирись, – холодно заявил он.

– Не молодая? Мне двадцать семь, Гриш! – закричала я, чувствуя, как от его слов меня буквально трясет. – Ты изменил мне с этой… с этой сопливой студенткой и еще требуешь, чтобы я смирилась?!

– Да, смирись, дорогая. Ты ведь всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна с прицепом? – он усмехнулся, холодно, жестоко.

Эти слова стали последней каплей.

– Так вот, кем ты считаешь нашего сына? Прицепом?

– Не переворачивай! – рыкнул он и толкнул меня к стулу. – Сядь и успокойся, я сказал!

– Успокоиться? Ты думаешь, я останусь с тобой после этого? Думаешь, я буду терпеть твое дерьмо? – я шагнула к нему, и он отпрянул. – Ты – жалкий трус, который прячется за свой статус препода престижного универа! Кем ты себя возомнил? Вершителем чужих судеб? Да пошел ты, урод!

– Да как ты смеешь? – заорал он, но я уже направилась к двери.

– Смею, Гриш. Еще как смею! – бросила я через плечо.

Я подошла к двери, чувствуя, как его взгляд буквально прожигал спину. Но внутри меня бушевал ураган: гнев, боль, отвращение.

Я остановилась, глубоко вдохнула и обернулась.

– Я подаю на развод, Гриш, – сказала я, держа голову высоко, хотя голос едва не сорвался. – И «прицеп» ты тоже больше не увидишь. Гуляй, Казанова!

Его лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули так, что раньше я бы инстинктивно отступила. Но не сегодня.

– Ты не посмеешь, – шагнув ко мне, прорычал он. Его фигура казалась огромной, почти угрожающей. – Ты никуда не уйдешь и ничего у меня не заберешь.

– У тебя? – я громко рассмеялась, но в смехе слышалась больше горечь, чем радость. – У меня ничего твоего и не было, Гриша. Разве только теперь достались огромные ветвистые рога.

Он подошел ближе, почти вплотную, и я почувствовала запах его одеколона, от которого меня теперь мутило.

– Ну и чего ты хочешь добиться? – прошипел он, сжав зубы. – На что ты рассчитываешь? На свою нищенскую зарплатку в больничке? Ты уверена, что потянешь и себя и сына? Да без меня ты никто и звать тебя никак!

Я посмотрела на него, внимательно, почти изучающе.

– Плевать! Лучше быть никем, чем оставаться в грязном болоте с предателем. Квакай в нем сам!

Я обернулась и взялась за ручку, намереваясь выйти, но его голос остановил меня: