Любовь сильнее смерти

Последнее прощание у Озера.

Утро выдалось удивительно ясным, словно сама природа решила противоречить тяжелой атмосфере прощания. Лёгкий туман стелился над поверхностью озера, постепенно рассеиваясь под лучами восходящего солнца. Хогвартс, возвышающийся на фоне голубого неба, казался непривычно тихим и печальным.
На берегу озера собрались все: преподаватели в строгих чёрных мантиях, ученики всех факультетов, даже призраки замка неподвижно парили в стороне. Гроб с телом Александры, украшенный белыми лилиями был установлен на небольшом мраморном постаменте.
Драко Малфой стоял у самого гроба, его лицо было бледным и застывшим, как мраморная маска. Он не плакал — казалось, все слёзы иссякли за прошедшую ночь. В его глазах отражалась такая глубокая боль, что многие отводили взгляд, не в силах её вынести.
Позади него стояли Люциус и Нарцисса Малфой. Они выглядели растерянными и потрясёнными. Нарцисса время от времени бросала обеспокоенные взгляды на сына, но не решалась подойти, чувствуя, что он сейчас недосягаем даже для неё.
Люциус, всегда надменный и уверенный в себе, казался меньше, словно внутренне съёжился. Он никогда не одобрил бы выбор своего сына при других обстоятельствах, но сейчас на его лице читалось только смятение и что-то похожее на уважение.
Профессора стояли молча. МакГонагалл незаметно вытирала слёзы платком, Флитвик смотрел в землю, а Снейп, как всегда непроницаемый, стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим с выражением, которое невозможно было прочесть.
Чарльз Блэквуд, отец Александры, не высокий седеющий мужчина казался постаревшим на десятилетия. Он стоял по другую сторону от гроба, напротив Драко, и его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Рядом с ним замерли несколько родственников Александры, поддерживая друг друга.
Гермиона Грейнджер стояла рядом с Гарри и Роном, не пытаясь скрыть слёз. Она не была близка с Александрой, но уважала её за ум и принципы, которые пересекали факультетские границы. Гарри выглядел подавленным, он знал, что такое терять близких, и сейчас его сердце болело за Малфоя, несмотря на их вражду.

Пэнси стояла позади Драко, её плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Рядом были Блейз, Крэбб, Гойл и Нотт — все сохраняли внешнее спокойствие, но их глаза выдавали глубокое потрясение.
Альбус Дамблдор вышел вперёд для прощальной речи, и над озером установилась полная тишина.
“Мы собрались здесь сегодня,” — начал он голосом, полным скорби и достоинства, — “чтобы проводить в последний путь Александру Блэквуд, замечательную молодую ведьму, чья жизнь оборвалась слишком рано.”
Он говорил о её уме, доброте, храбрости — качествах, которые она проявляла ежедневно, о её мечтах и стремлениях, о том, как она строила мосты между факультетами, преодолевая вековые предрассудки.
“Выбор, который сделала Александра,” — продолжал Дамблдор, — “был выбором истинного героя. Она отдала свою жизнь, чтобы защитить многих из нас от угрозы, о которой большинство даже не подозревало. В этот момент глубокой скорби мы должны помнить, что смерть — это не конец, а лишь переход к следующему приключению для хорошо организованного ума.”
Драко слушал, но слова директора казались далёкими, как будто доносились сквозь толщу воды. Он смотрел на лицо Александры через прозрачную крышку гроба — безмятежное, словно она просто спала. Внутри него разрасталась пустота, поглощающая всё.
После речи Дамблдора выступили ещё несколько человек. Профессор Флитвик дрожащим голосом рассказал о её академических достижениях, Гермиона неожиданно для всех поделилась воспоминанием о том, как Александра защитила первокурсницу из Хаффлпаффа от насмешек.
Наконец, настало время последнего прощания. Гроб медленно опустился в землю, и каждый подходил, чтобы бросить цветок и горсть земли. Драко остался стоять неподвижно, глядя как земля постепенно скрывает лицо девушки, которую он любил.

Разговор на берегу
Когда церемония закончилась, большинство присутствующих стали медленно расходиться. Некоторые подходили к Блэквудам, чтобы выразить соболезнования. Драко остался стоять у свежей могилы, не в силах уйти, пока Люциус и Нарцисса неловко ждали его неподалёку.
Чарльз Блэквуд, оторвавшись от группы сочувствующих, направился к Драко. На мгновение он остановился, словно собираясь с силами, а затем продолжил путь.
Люциус напрягся и сделал шаг вперёд, но Нарцисса удержала его за руку, качнув головой.
“Мистер Малфой,” — тихо произнес Чарльз, остановившись рядом с Драко.
Драко медленно повернулся. Его серые глаза встретились с серо-голубыми Чарльза — точно такими же, как у Александры. От этого сходства что-то болезненно сжалось в груди юноши.
“Мистер Блэквуд,” — едва слышно ответил он.
На мгновение воцарилось молчание. Два человека, объединённые общей потерей, стояли друг напротив друга у края озера.
“Она часто упоминала о вас,” — наконец сказал Чарльз, его голос дрожал, но он пытался сохранить достоинство. “Я… не был уверен, что думать. Наши семьи имеют сложную историю.”
Драко молча кивнул. Он знал о старых разногласиях между Блэквудами и Малфоями, о политических противоречиях и идеологических расхождениях.
“Но теперь я вижу, что моя дочь была права,” — продолжил Чарльз, неожиданно положив руку на плечо Драко. “Она видела в людях то, что другие не замечали. Видела в вас то, что, возможно, вы сами в себе ещё не разглядели.”
Драко почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он не ожидал понимания от отца Александры.
“Я не смог её спасти,” — выдавил он слова, которые мучили его с того момента, как узнал о случившемся.
Чарльз покачал головой, его глаза наполнились слезами.
“Никто не мог её спасти от неё самой,” — сказал он с горькой улыбкой. “Александра всегда была решительной. Когда она принимала решение, ничто не могло её остановить. Она была, как… комета. Яркая, неудержимая и свободная.”
Его голос дрогнул, и он на мгновение замолчал, переводя дыхание.
“Драко,” — он впервые назвал юношу по имени, — “моя дочь любила вас. И я верю, что вы любили её. В этом мире, полном ненависти и предрассудков, такая любовь — редкий дар.”