Любовь со вкусом кимчи

Глава 1.

Бессмертие — пожалуй, самое желанное сокровище человечества. Люди мечтали о нём и в древности, и по сей день.

Цинь Шихуан, правитель, объединивший Китай, на первый взгляд казался воплощением величия. Однако за бронёй славы пряталась обычная человеческая трусость — животный, всепоглощающий страх смерти.

В своём безумном стремлении прожить хоть немного дольше он поднял на ноги всю страну. Страх и отчаянное желание жить толкали его вперёд там, где другие давно бы отступили. И он совершил почти невозможное даже без современных технологий и удобств. Более того он объединил семь враждующих царств в единую могущественную империю.

Его одновременно боялись и уважали. Жестокий, но справедливый правитель, который наконец принёс Китаю долгожданный порядок и покой. Так, во всяком случае, гласила одна сторона медали.

А на другой стороне было безумие.

Приказы, отданные в лихорадочном поиске эликсира бессмертия, в итоге и привели его к ранней смерти. Парадокс судьбы: возможно, без этого всепожирающего страха он прожил бы гораздо дольше. А возможно, именно страх и стал тем самым топливом, которое позволило ему добиться всего, чего он достиг.

Однако, откуда же в итоге пошли слухи о бессмертии? Кто поведал императору об эликсире? Многие считали, что корни идут от мифов Древней Греции, однако так ли это было?

****

258—246 годы до н. э.

Цинь Шихуан неспешно продвигался с небольшим отрядом в сторону одной безымянной маленькой деревушки. Другая часть его свиты уже находилась в деревне, расследуя появившийся слух о бессмертном страннике. Не желая откладывать поездку, император тут же выдвинулся в названную деревню.

Навстречу его войску, неспешно продвигаясь на белоснежной кобылице, двигался путник; позади него, казалось, расходился легкий шлейф тумана. Несмотря на жару, одежды плотно облегали его тело, ни клочка кожи не было видно. Подчинённые императора напряглись, не сводя глаз от путника, но тот, спокойно спрыгнув с лошади, поклонился императору и ни на миллиметр не сдвинулся, пока процессия почти не прошла мимо него.

Когда казалось, всё в порядке и можно двигаться дальше, неожиданно со всех сторон на свиту императора посыпались многочисленные стрелы. Из-за деревьев и кустов повыскакивали воины. Началась резня. Когда Цинь Шихуан уже практически был повержен, из ниоткуда, посреди боя, появился странник, мимо которого они ранее проезжали. В руках он держал седло лошади, а его плечо и спина были усеяны стрелами. Цинь Шихуан не мог отвести взгляда от путника.

— Мерзкие люди, своими стрелами вы зацепили мою кобылу, — он не кричал, не угрожал, но что-то было в его голосе такое, от чего кровь застыла. Император почувствовал непередаваемый ужас перед этим путником. И не просто так: грозные тучи закрыли собой солнце, и в этот же миг путник исчез из глаз императора, а вокруг раздались крики и мольба о помощи. Император не мог ни двинуться, ни что-либо сказать, он застыл в страхе перед существом невиданным ранее. Что-то на подсознании гласило ему: не поднимать глаз, а иначе — смерть!

Когда всё утихло, император поднял глаза и увидел кучу обескровленных трупов вражеских наёмников. А путник, стоящий посреди бойни, крепко держал лучника и вцепился зубами тому в плечо. Лишь когда незнакомец поднял голову, император увидел хлынувшую из шеи кровь и длинные жуткие клыки.

— Прекрасно, — только и сказал император. Путник, встретившись с глазами императора, сузил свои необыкновенные алые глаза и пристально на него смотрел, будто решал что-то.

— Мой император! — крикнул кто-то со стороны деревни, и стрелы полетели в незнакомца. Лицо императора исказилось в безумной улыбке.

— Вот оно, то, что я искал! — воскликнул он, глядя на мужчину, чью голову пробила стрела, но который продолжал как ни в чём не бывало двигаться. Выдернув со своего тела стрелы, он поправил повязки на лице и исчез из виду в непроглядном тумане. Практически сразу тучи разошлись, и солнце осветило узкую дорогу. Множество обескровленных трупов лежали на земле с лицами, полными ужаса.

— Это оно, оно! Бессмертие! — кричал император и смеялся подобно безумцу. — Я хочу это, я хочу это!!!

Наше время

Хан Со-ён

Сеул, поздний вечер. Город всё ещё гудел, словно потревоженный улей. Сотни людей в тёмных пальто и строгих костюмах спешили вниз по лестницам станции метро «Джамсил», словно последние капли воды, стекающие в воронку. Я была одной из них — затерянная в серой массе офисных планктонов, с ноющими от усталости ногами, небольшим цветком в горшочке и тяжёлой сумкой, врезающейся в плечо.

Сегодняшний день стал последней каплей. Я действительно любила свою работу… раньше. Пока не появилась новая начальница — женщина с ледяным взглядом и голосом, от которого даже воздух в кабинете становился гуще. За последние два месяца она выжала из меня все соки: бесконечные переработки, унизительные придирки на собраниях, язвительные замечания «в воспитательных целях». Сегодня, после её слов: «Если ты не можешь этого сделать, то зачем же ты здесь нужна тогда?» — я, выдохнув вместе с воздухом остатки своего терпения, развернулась молча и тихо собрала свои вещи. Быстро распечатав листок об увольнении, я зашла к ней с прочими документами. Даже не глядя, что подписывает, она, разговаривая по телефону с кем-то, оставила размашистую подпись на моём листке, как и на прочих документах, в конце ещё махнув пренебрежительно рукой. Довольная, я вышла из её кабинета и направилась за своим расчётом, который включал все мои переработки. Удивлённая наличием лишних нулей, главбух Хён Су не могла поверить в щедрость мегеры-начальницы, но без лишних слов и с хитрой улыбкой подала мне листок, по которому я могла получить свои деньги.