Любовь со вкусом киви

Глава 2. Пирожки с вишней

К счастью или к сожалению, первые два урока прошли без особых моральных потерь с моей стороны. Пострадали, разве что, нервные клетки пожилой учительницы физики, которая пыталась провести с нами какой-то эксперимент, но вместо этого мы едва не получили полное отключение света во всей школе.

Зато третий урок начался интересно. С драки. Я, конечно, была лишь наблюдателем сего беспредела со стороны блондинистого и брюнетистого му…жского подобия, но в кабинете Дмитрия Александровича тоже почему-то оказалась вместе с ними.

Вообще, всё началось до банального просто. Как? Я шла, никого не трогала, пыталась найти нужный мне кабинет и... заблудилась. Собственно, поэтому и вошла в кабинет вместе с прозвеневшим звонком, только дальше пройти и занять всё также пустующую третью парту не успела. Меня, вместе с ехидно улыбающимся блондином, почти снесло в коридор, не хило так приложив локтем о косяк двери. Да и, если не скрывать всех подробностей, баш... голова у парня, который очень "хотел" выйти, была твёрдой – моя нижняя губа пришла в восторг.

– Ну, что стало причиной драки? – пока я старательно жалела себя, прижимая салфетку к губе, Князев в упор смотрел на моих, увы и ах, одноклассников. Звенящая тишина была ему ответом. – Мне ещё раз надо спросить у вас, в чем дело?

Если бы кто-то мне сказал, что можно начать учёбу в новой школе с этого, то я бы нервно засмеялась и сказала, что вряд ли такое возможно. Да и вообще, весь этот день выглядит до ужаса сумбурно даже для меня самой. Но всё происходящее было правдой. Странной, немного дикой, но правдой.

Тут, видимо, до Дмитрия Александровича дошла простая истина: «Третий лишний». Напряженный взгляд зеленых глаз впился в меня не хуже клешни, нервируя и заставляя елозить на стуле. Я, между прочим, вообще не виновата.

– А ты, Ника? Как ввязалась в драку? Второе сентября, а ты уже влезла в неприятности.

Че во? Ввязалась в драку?! Дядь, ты ошалел?

– С чего вы взяли, что я – соучастник, а не пострадавший? – вслух, к сожалению, пришлось говорить совсем не то, о чем я думала.

Посверлив меня еще немного взглядом, Князев почти силком выпроводил к медику. В голове у меня словно бомба взорвалась и теперь туда-сюда летали обрывки каких-то мыслей и фраз, не желая снова собираться в кучу. Что вообще в этой школе происходит?! Почему такое чувство, словно у каждого здесь беды с башкой?

Пока я, прижавшись спиной к стене, пыталась придушить приступ «адавайсбежимнахрен», из кабинета раздался грохот. Словно упал книжный шкаф, зацепив за собой еще и пару стеклянных ваз. Что ж, пора и честь знать… В смысле, идти на поиски медика.

У меня все еще был какой-то странный шок, банальное неверие в то, что происходящее со мной – правда. Хотелось обратно, к подруге Лере, к своим одноклассникам, к маме. Не думаю, что эти мысли делают меня слабой. В конце концов, у каждого человека есть своя, определенная зона комфорта, выходить из которой иногда невероятно тяжело. Вот мне и было тяжело среди десятков незнакомых лиц, хоть я и старалась держать себя в руках и не подавать виду. Я пообещала себе перед отъездом, что выдержу все.

Спустившись на первый этаж, завернула в сторону спортивного зала. Там недалеко было несколько скамеек. На одну из них я-то и села. Достала из кармана телефон, чтобы оценить принесенный блондинистой макушкой урон. К моему облегчению, губа даже не опухла. Будем надеяться, что и небольшую ранку мама не заметит. С нее станется, примчит в школу выяснять, кто тут уже успел меня обидеть.

Звонок, прозвеневший минут через семь, вырвал меня из лап странного оцепенения. В столовую я шла уже из чистого упрямства, потому что организму требовалось заесть стресс. Набрав на поднос всего и побольше, я двинулась в сторону неприметного стола в углу, рядом с огромной кадкой, в которой буйным цветом цвела китайская роза. И вот тут-то мне уже никто не должен был… помешать. Небольшое блюдечко с аппетитными пирожками появилось на столе словно из ниоткуда. Следом за ним – хитрая мо… личность. Почему хитрая? Потому что пирожки явно совмещали в себе своеобразное извинение за разбитую губу и подкуп. Исход дальнейших событий зависел только от начинки «взятки».

– С чем? – отодвигая от себя уже опустевшую тарелку из-под борща, я переводила взгляд от парня к пирожкам.

– С вишней,– наклонившись ко мне, заговорщицки прошептал этот сомнительный тип, чем вызвал у меня что-то вроде безмолвной благодарности за угощение и еще более безмолвного интереса. Что ему, в итоге, от меня надо? Собственно, этот вопрос я и озвучила, не затягивая. – Хотел извиниться. Можно?

– Слушай, а ты уверен, что это ты должен извиняться, а не тот псих, который тебя, ну, буквально выкинул из класса?

Сидящий передо мной парень был симпатичным. Светлые волосы, этакий медовый блонд, правильные, немного острые черты лица делали его похожим на какого-нибудь баскетболиста из популярного сериала, а уж голубые глаза и ямочка на подбородке не оставляли никому шанса. Никому, кроме моего въедливого внутреннего голоса. – Мы, вообще-то, лучшие друзья, так что, считай, извиняюсь сразу за двоих.

– А он знает, что вы лучшие друзья? – вопрос, еще до того, как я окончательно его обдумала, сам собой слетел с языка. Блин, какое мне дело до них вообще? Друзья, враги или любовники – разве что-то это изменит для меня? Как оказалось чуть позже, еще как изменит. Но пока я была в блаженном неведении.

– Забавная ты, Ника, – подперев щеку рукой, парень продолжал смотреть на меня, все так же улыбаясь. Я уже даже не удивлялась тому, что он знает мое имя(в конце концов, в кабинете классного руководителя его как раз-таки вслух и произносили). – Я, кстати, Кирилл.