Любовь со вкусом клубники

Глава 5. Ника

Яркий солнечный свет бил в глаза, заставив перевернуться на левый бок. Движение далось мне с трудом — каждая мышца тела дико ныла, отражая последствия избытка алкоголя в моей крови.

Еле дотянувшись до телефона, тыкнула по экрану, который загорелся, показывая полдень.

— Проснулась? — в дверном проёме показалась Женя, держа в руках стакан с водой.

— Проснулась… — еле выдавила я. В горле настолько пересохло, что язык с трудом двигался, вызывая острую боль.

— Мать, я конечно, предполагала, что ты безбашенная, но не до такой степени.

Подруга села рядом со мной, протянув мне руку, чтобы я могла присесть, после чего подала стакан.

— Что вчера было? — прохрипела я, залпом выпив воду, с неприятным лимонным вкусом. К горлу мгновенно подступила тошнота, но я пересилила себя, рухнув обратно в кровать.

— Концерт без заявок, — усмехнулась Женя, убирая стакан на стол. — Если бы я знала, что на тебя так действует алкоголь, выбила бы из рук первый же коктейль.

Голова раскалывалась, а перед глазами все плыло, словно меня вчера ударили чем-то тяжелым.

— Ты помнишь, как попала домой? — она еле сдержала вырывающийся смешок.

— Напомни, как я приду в себя, огреть тебя чем-то тяжелым, — она шуточно подняла руки вверх, делая вид, что испугалась. — Я похожа на человека, который помнит прошлый вечер?

— Ты, дорогая моя, — она ткнула в меня пальцем. — вчера такое шоу устроила для своего Львинского, что я уже не уверена, что ты ещё на него работаешь.

— Что?! — выкрикнула я, резко приняв вертикальное положение, о чем мгновенно пожалела. Все вокруг закружилось, а острая боль в висках не оставила шанса остаться сидеть.

— Если бы я могла, уже выдвинула бы тебя на «Оскар», не меньше, — она звонко рассмеялась. — Надо же так натурально было задвигать охране про вымышленную кражу!

Женя постепенно рассказала мне все: про то, как я полила грязью своего работодателя на глазах его друзей, как распласталась посреди зала, словно я дно Марианской впадины, и тот, кого я считала сущим злом во плоти, нес меня на руках, и даже про след губной помады на щеке Антона Сергеевича после того, как он вышел из моей комнаты.

Подруга не переставала смеяться, а я все дальше залезала под одеяло, желая слиться с ним воедино. В комнате стояла по меньшей мере тридцатиградусная жара, но меня знобило от одной мысли о своём позоре.

— Почему ты меня не остановила? — истерично шепнула я, нервно почесывая шею.

— Шутишь? — она скептически посмотрела на меня. — Силы такой в природе не существует, которая могла бы остановить пьяную и разъяренную Голубеву.

— Что мне теперь делать? — понимая безвыходность своего положения, спросила я. — Я и так была на одном волоске от увольнения, а теперь… — мне совсем не хотелось об этом думать.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Мало того, что ты себя подставила, так ещё и меня под монастырь подвела. — Женя тяжело вздохнула. — Димочка теперь даже не захочет обо мне слышать.

— Я не хотела. Честно, — проскулила, вылезая из своего укрытия. Прижавшись к подруге, носом уткнулась в ее плечо.

— Ладно, где наша не пропадала, пирожок, — Женя придвинулась ближе, погладив меня по волосам. — Ну уволят и уволят — мы тебе новое место найдём, лучше прежнего. Правда, я не знаю, кто захочет тебе платить такие деньги за обыкновенную готовку.

Я грустно улыбнулась, прикусив губу.

Ещё немного полежав, я собралась с силами и сходила в душ. Холодная вода привела тело к жизни, но мысли никак не хотели приходить в порядок. Хаос, царивший в голове, медленно сжирал надежду на светлое будущее.

— Может ты ему что-то приготовишь? — послышался голос Жени за дверью, пока я накладывала патчи на свинцовые мешки под глазами.

— Еще раз? — я нервно усмехнулась. — Напомню, прошлый мой пирог с успехом полетел в мусорку.

— Тебе нужно с ним поговорить, — уперлась подруга, — извиниться, попробовать объяснить, что не хотела и вообще во всем виноват алкоголь. Придумай что-нибудь, как вчера с охраной.

От мысли о вчерашнем вечере тело неприятно передернуло. Но Женя была права — мне нужно перед ним извиниться. Плевать, если не захочет слушать, нахамит или вовсе уволит. Совесть, живущая в глубине моей души, сжимала воздух при одной мысли, что мои слова могли обидеть другого человека.

Львинский явно следил за своим питанием, поэтому обычный тортик в качестве извинения тут совсем не подходил.

Пролистав кучу рецептов в интернете, остановилась на йогуртовом торте с бананом. Рецепт был простым, и часа за три я должна была справиться. На мою удачу все ингредиенты находились дома, и мне не пришлось терять время на магазин.

— А в чем я его понесу? — спросила я Женю, облизывающую ложку с остатками йогуртовой начинки.

— Секунду, — она встала со стула и пошла в сторону своей комнаты. — Как-то раз одному из своих бывших я решилась испечь торт на нашу годовщину. Правда этот козел мне изменил, но купленная коробка осталась, — прокричала она. — Нашла!

Притащив большую белую коробку и атласную ленту василькового цвета, подруга поставила их на стол.