Любовь со вкусом клубники

Глава 7. Ника

— Да, Роберто, ты прав, — на лице Львинского появилась идиотская ухмылка. — Семья — это самое важное в нашей жизни, — он подошёл ко мне и положил свою широкую ладонь на мою талию.

Я машинально сжалась, ощущая тепло мужского тела. Было совсем не привычно чувствовать его рядом с собой, и это вызвало борьбу двух противоречивых чувств: хотелось и как можно дальше оттолкнуть этого самодовольного индюка, и прижаться к нему сильнее, вдыхая одурманивающий аромат мяты, мандарина и капельки пряностей.

— Что вы творите? — придя в себя, шикнула я на него так, чтобы нас не мог услышать отошедший Роберто.

— Ты должна мне за концерт, устроенный в «Фаусте», — он убрал свою руку и незамедлительно отошёл, оставляя испытывать досадное чувство неудовлетворенности.

— Что? — я соединила брови на переносице, показывая недовольство.

— А ты как думала? — Львинский снял пиджак, аккуратно повесив его на стул. — Принесла торт и я тебя простил?

— Да что вы о себе возомнили? — полукриком спросила я. — Если думаете, что я буду послушно выполнять все ваши желания, то глубоко ошибаетесь.

— Если захочешь и дальше здесь работать, — он подошёл ближе ко мне, сверкая гневным взглядом, — то будь добра делать то, что я скажу. Иначе твоё место быстро займёт кто-то другой.

— Да что вы говорите! — я усмехнулась. — Такая очередь работать с вами, что дверь сейчас снесут. Ах, подождите, — я с презрением посмотрела на него, — именно поэтому пришлось взять человека без опыта и положительных отзывов?

— Тебя взяли на это место, — он буквально прорычал на меня, — только из-за твоей подруги Евгении, которая хорошо попросила моего друга Диму, если понимаешь, о чем я.

Мое терпение лопнуло, и я отвесила звонкую пощёчину, оставляя алый отпечаток на его самовлюбленном лице.

— Да чтобы ты провалился в ад со своей работой и козлиным отношением к людям, — прошипела я, снимая фартук. — Счастливо оставаться!

Я собиралась уйти, но Львинский не дал мне этого сделать, схватив за запястье. Кожу мгновенно обожгло от боли, причиненной его горячими пальцами.

— До завтра ты останешься в этой квартире, — резким тоном произнёс он. — После чего мы попрощаемся, и я радостью вернусь в свой ад.

В эту минуту вернулся Роберто, приведя с собой двух других мужчин. Антон сразу же отпустил мою руку, а я, сжав зубы, пошла к духовке, которая оповестила о готовности тортеллини.

— Присаживайтесь за стол, — с напускной улыбкой произнёс он, схватив пиджак со стула. — Вероника сейчас накроет, а я через минуту вернусь.

Внутри меня кипела жгучая обида на слова Львинского. Почему нельзя было нормально попросить ему помочь? Когда он похвалил торт, я подумала, что вот он — луч надежды на уважительные отношения, но видимо, я ошиблась.

Да еще кожу запястья так жгло, что хотелось разреветься, но не от боли, а от унижения, причиненного этим мужланом.

Разложив на столе приборы и тарелки, я приготовилась раскладывать обед. Неожиданно один из мужчин встал, подойдя ближе.

Посмотрев на него, я отметила насколько мужчина был красив: кучерявые волосы, собранные в небольшой хвост, придавали ему особой утончённости, а аккуратная щетина — мужественности, граничащей с суровостью. Но несмотря на это, одна улыбка могла изменить его лицо, добавив юношеской милости.

— Lascia che ti aiuti (разреши помочь тебе), — произнёс он, но я совсем ничего не поняла, лишь тактично улыбнулась, разрешив ему взять форму.

— Lei è sposata e suo marito è lì (она замужем и ее муж находится там), — усмехнувшись, сказал второй, кивая на выход из кухни.

— Questo non annulla il fatto che lei è bella e ha bisogno di aiuto (это не отменяет того, что она красива и ей нужна помощь), — улыбнулся брюнет, смотря мне в глаза.

— Все хорошо? — на кухню вошёл Львинский, переодевшийся в домашнюю одежду одежду. Сейчас на нем были светлые джинсы и белая футболка, подчеркивающая идеально проработанные мышцы.

— Твоя жена удивительно вкусно готовит, Антон, — отметил Роберто, пробуя картофель с грибами.

— Да, мне с ней очень повезло, — сквозь зубы ответил парень. Подойдя ближе, он практически коснулся губами моей макушки.

Я незаметно для всех отстранилась от него, не выдержав фальшивых прикосновений. «Какой двуличный гад», — подумала я, наблюдая за напускной радостью своего работодателя.

— Ты, наверное, тоже проголодался, — выдавила из себя, приглашая своего фиктивного супруга сесть за стол.

— Только после тебя, — он галантно отставил мне стул и помог присесть.

Обед получился на самом деле вкусным, если можно дать оценку нескольким еле запиханным ложкам. Нервное напряжение буквально сковало мое тело и вызывало удушающую тошноту.

— Какие у вас были планы на вечер? — спросил Антон, накладывая вторую порцию тортеллини.

— София предлагала нам конную прогулку, но Рикардо не любит лошадей, — пожал плечами Роберто, который удивительно хорошо говорил по-русски. — Поэтому, мы весь вечер хотели посвятить работе.

— Вместо конной прогулки можно прогуляться по набережной, — произнесла я, — покататься на катамаранах.