Любовь со вкусом корицы

Глава 2

—Мам, пап—я дома.

Стряхнув с подошвы налипший снег, снимаю ботинки и ставлю на полку для обуви.

Из кухни доносится запах жареного мяса, чем вызывает во рту обильное слюноотделение, а в животе-настоящий апокалипсис. Кажется, я готова сожрать мамонта.

—Ну, наконец-то—в прихожей появляется мама, озарив меня недовольным взглядом. На ней домашний комбинезон оливкового цвета, подчеркивающий стройную талию. Лицо с минимальным количеством косметики, за исключением ярко-накрашенных губ в цвет спелой вишни, а волосы собраны в аккуратный пучок. Мы не похожи. Я—кареглазая брюнетка, как мой отец, ростом под метр семьдесят. А мама—миниатюрная блондинка с голубыми, словно чистое небо, глазами и характером «Цербера» —Ты снова задержалась на работе! Сколько это будет продолжаться, Василиса?

—Заказов много —поясняю, убирая в шкаф дутый пуховик. —Знаешь же, что сейчас в разработке пряники. Нужно больше времени для их реализации.

—Давай без подробностей. Мне твои пирожки уже поперек горла.

В груди кольнула обида.

Мама никогда не разделала моих увлечений кулинарией, и я почти привыкла. Ей хотелось, чтобы единственная дочь преуспела в медицине, как когда-то она и дедушка. А в итоге все мои достижения для неё хуже горькой редьки.

—Как хочешь—пожав плечами, расправляю бирюзовый джемпер. Я уже собираюсь двинутся в сторону кухни, но мама преграждает путь, уперев руки в бока.

—Иди для начала переоденься и причешись, а-то на пугало похожа. У нас гости.

—Нормально я выгляжу. Тем более, кроме тёть Зои и папиных друзей к нам никто не ходит. А они меня всякой видели. Дай пройти.

Мама хмурится, не сдавая позиций. Теперь её руки сложены на груди, а губы сжаты в тонкую линию.

—Василиса. Ты хоть раз можешь не перечить матери, а сделать, как я прошу?

—Я всё делаю как угодно именно тебе. —Хмурюсь в ответ.

—Однако выбрала профессию кухарки. —Раздраженно выплевывает. —А могла бы стать…

—Так, всё. Хватит! Это мой дом! И здесь я могу ходить, как хочу и в чем хочу.

—На свой дом, дорогая моя, ты еще не заработала. Поэтому будь добра—следуй правилам.

Меня до глубины души поражает подобное заявление и этот надменный тон. Но продолжать выяснять отношения нет сил—как моральных, так и физических.

Проглотив тяжелый ком, молча отправляюсь в спальню.

Закрывшись изнутри, стягиваю свитер, джинсы вместе с колготками и, бросив небрежно на стул, забираюсь под одеяло.

Есть больше не хочется, да и вообще ничего не хочется. Я так устала. Боже, как же я устала. Что ни день, то скандал. Вот правда, я даже не помню, когда мы с мамой разговаривали по душам. Хуже всего, что мы в принципе с ней не разговариваем. Либо так, либо вообще никак. Она всегда всё делает по-своему. На моё мнение ей глубоко плевать. Да ей в принципе на всех плевать, кроме себя! Вон даже папа со своим адвокатским прошлым рядом с мамой превращается в послушного кота и выполняет каждую прихоть.

Надоело!

В голове уже неделю крутится мысль снять квартиру и съехать. Вопрос—смогу ли? Первый такой порыв случился в двадцать пять лет. Мама, помню, скандал закатила, что, наверное, все соседи слышали. В ход пошли: и больное сердце, и слезы, приправленные шантажом, и громкие слова, что у неё больше нет дочери. Я тогда настояла на своём и даже нашла квартиру. Но маму неожиданно увезли в больницу с сердечным приступом. Помимо лечения, врачи рекомендовали отгородить её от любых стрессов и обеспечить душевный покой. А мои попытки сепарироваться так и остались в списке несбывшихся надежд.

Сейчас же, я четко ощущаю, как вешу на волоске от нервного срыва. Мне тоже нужен покой и место, куда захочется прийти с желанием отдохнуть, а не сбежать.

Ручка двери дергается, выбрасывая из мысленного потока.

—Василиса, ты там уснула, что ли? —Канючит мать—Открой дверь!

Вздохнув, я поднимаюсь с постели. Накинув висевший на спинке кровати халат, подхожу к двери и щелкаю замком.

—Ты издеваешься?!—Шипит влетая в комнату. —Я сказала переодеться, а не раздеться! Решила меня перед Зоей опозорить?

—Да кто тебя позорит? —цокаю—Я пришла с работы, устала и хочу полежать!

—Ты меня расстраиваешь, Василиса. Не так я воспитывала свою дочь. Где твои манеры?

Там же, где и твой здравый смысл. Мама!

—Не пойму. От меня ты что хочешь?

—Для начала сбавь обороты! Ты с матерью разговариваешь, а не с подружкой.

—Слушаюсь и повинуюсь.

—И прекрати язвить! Через пять минут, чтобы была на кухне. —Вторит тоном, не терпящим возражений—И давай только без своих чудачеств.

Мама уходит с полной уверенностью, что я её не разочарую, и в сотый раз оказывается права. Да, мне хочется злится, кричать, отстаивать свои интересы. Но я всё равно делаю так, как хочется ей—надеваю домашний сарафан бежевого цвета и собираю волосы в высокий хвост. Фу. От самой себя противно. Мне тридцать лет, но в этом доме никому до этого нет дела. А я—бесхребетная дура, раз до сих пор пляшу под родительскую дудку.