Любовь со вкусом корицы

Глава 42

Прочистив горло, беглым взглядом осмотрела Лёшу. Белая рубашка с коротким рукавом, синие шорты и кеды. У матери случится инфаркт. Это не Эдик в своём джентельменском костюме, а спасатель Малибу какой-то. И слава Богу. Второго такого моя психика бы не выдержала.

—Чего застыла, Василёк? Не можешь поверить своему счастью?

Резко подняв голову, столкнулась с нахальным взором зеленых глаз и ехидной улыбочкой.

—Пытаюсь понять, от рождения ты такой дурак или жизнь заставила? —Ответила, подперев плечом дверной косяк. И пусть снаружи я оставалась серьезной, в душе хотелось визжать от захлестнувшей меня радости. Если Лёша здесь, все страхи автоматически испаряются, как по дуновению ветра. И сейчас, зная, что в нескольких метрах меня ожидает не самая приятная компания, я больше не чувствую отчаяние и скуку. Мне хочется дышать полной грудью. Жить хочется. Улыбаться, черт возьми. Искренне, по-настоящему.

—И я рад тебя видеть, кукурузина—Хохотнул Лёшка и заграбастал меня в медвежьи объятия.

—Надушился-то—Проворчала я.

—Всё для тебя, мадмуазель.

—Кто бы сомневался. Какой план?

—План?

—Ну да, план. — Я высвободилась из уютных объятий и сделала шаг назад, чтобы отчетливее видеть Соколова. Светлые брови, привычный мне бардак на голове, ровный нос, ямочка на подбородке. В который раз убеждаюсь, что, не смотря на несносный характер и буйную фантазию, я не могу не замечать, как хорош этот мужчина. Спортивный, фактурный, с идеальными пропорциями. А еще Лёша —добрый, заботливый, готов прийти на помощь в трудную минуту. Интересно, когда он встретит ту самую наши отношения останутся прежними? Или он забудет обо мне? С тех пор, как Лёша проявил желание найти себе девушку, я всё чаще об этом задумываюсь. Возможно, этот страх сидит во мне после потери Славы. Возможно, я просто устала разочаровываться в людях. Но чем больше в голове подобных мыслей, тем сильнее приходит понимание собственного несчастья. Я ведь никогда по-настоящему не ощущала себя свободной, полноценной, удовлетворенной. Сначала школа, мать, которая с годами стала только невыносимее, первая любовь и предательство. Самарин со своей амнезией. Удар по самооценке, желание исчезнуть из жизни. Болезненный развод. Принятие поражения. А счастье-то где? Где мой кусочек радости? Мой вечный леденец? Несправедливо! Если бы не Лёша, я бы, может, вообще упала в пропасть депрессии. Даже кафе не питает такой мотивацией, как он. Так что же получается? Моё счастье в данный период бытия Соколов? Только рядом с ним мне хочется дышать полной грудью. Развиваться, творить, смеяться. Ходить на работу. Не отчаиваться и улыбаться. Кто бы мог подумать Соколов—моё счастье. Смешно, конечно, но так оно и есть.

—Ты так смотришь, что мне становится не по себе—смеётся Лёша, возвращая меня в реальность. —Опять с алкоголем перебрала?

—Тебе бы всё шуточки шутить. А я вообще-то хотела сказать тебе спасибо.

—За что? —С искренним удивлением посмотрел на меня.

—За то, что ты есть.

—Начина-а-ается. —Соколов положил ладонь на грудь и, откинув назад голову, театрально ахнул—Боже! Нееет! Сердце! Кхе-кхе.

—Дурак—хохотнула я, ударив по плечу друга. —Клоун!

—А с чего был этот секундный сентиментальный перформанс? —Спросил он меня, продолжая изображать веселье на своём лицо.

—Потому что это правда. — Ответила, не придумав ничего умнее.

—Потому что это правда—пропищал Лёша тоненьким голоском. —Ты ведь знаешь, не люблю я всего этого. Сопли слюни, ворох благодарностей и прочей хрени. Не обижайся только, но мне проще, когда ты меня в задницу посылаешь, чем сладостные речи на уши вешаешь. Потому что это капец как подозрительно звучит.

—Сухарь! —Буркнула я.

—Я-то сухарь? —Оскорбительным тоном воскликнул Соколов.

—Сухарь, сухарь. Огромный такой, черствый сухарь!

—Я вообще-то за свою жизнь беспокоюсь! Просто реально страшно слушать дифирамбы в свой адрес от такой вредины, как ты.

—Идиот!

—Согласен.

—Придурок!

—Без сомнений.

—Сушеный урюк!

—Ну всё! Сейчас ты у меня получишь!

Лёша схватил меня за талию, притянул к себе, и шаловливые пальцы скользнули по моим бокам, ребрам и подмышкам. Я взвизгнула, пытаясь увернуться, но этот бугай буквально вдавил меня в стену, продолжая издеваться.

—Господи. От-отпусти, Соколов! Ааа! Я тебя убью.

—Вот он, вкус возмездия!

—Дурак! Ахаха!

—А что здесь происходит? —Холодный тон матери полоснул по ушам, заставив меня вздрогнуть. Мы застыли, как две статуэтки в музее, и медленно повернулись на звук. Мама стояла в проеме, сверля нас презрительным взглядом, а позади топтались Эдик с Зоей Васильевной.

—Здрасьте, всем—первым отмер Лёша, наконец- то убрав от меня руки. Я быстро поправила задранную блузку и встала рядом с ним, ощущая, как к щекам приливает румянец стыда и смущения. Вот же чёрт. Я совсем забыла о посторонних в гостиной.

—Можно узнать, чем вы здесь занимались? —Спросила мама уже спокойнее, но я видела, что она едва держаться от переполняющих эмоций и готова наброситься на нас, растерзав в клочья.

—А чем ещё мы могли заниматься посреди прихожей и кучей свидетелей? —Ухмыльнулся Леша—Дурачились мы.

—Дурачились они—фыркнула мама—Как же.

—Тебе не стыдно позорить Лидочку? —Выплюнула брезгливо тёть Зоя. —Зажимаешься с каким-то мужиком, ещё и врёшь! Мы всё видели! Эдичка всё видел. Думаешь, после такого он захочет на тебе женится?

—Мама, не надо—попытался осадить её Эдик, но ту уже было не остановить. Уверенным шагом она подошла к нам с Лёшей. Посмотрела сначала на него с тем же презрением, а после её глаза впились в моё лицо, как две острые бритвы.

—Потаскуха—прошипела она сквозь зубы. —Эээ. Ты че, бабуля? —Рыкнул, Соколов. —Охренела в край?

—Леш не надо.

—В смысле, не надо? Она только что назвала тебя потаскухой. Ни за что! А я должен молчать?

—Просто давай уйдем—попросила молящим голосом, продолжая смотреть на перекошенное от злости лицо Зои Васильевны. —Я не стану опускаться до оскорблений в адрес этой женщины. Потому что я выше её и умнее.