Любовь среди теней

Пролог.

Агата.

Я стояла перед огромным зеркалом в своей спальне и смотрела на своё отражение. Кудрявые волосы были затянуты в высокий хвост, а тёмно-русые пряди обрамляли круглое лицо, которые то и дело норовили прилипнуть к блеску на губах.

В дверь постучали.

— Синьорина, вас ждут к завтраку.

Из груди вырвался тяжёлый вздох. Именно так представляется жизнь в чьих-то мечтах. Дом за несколько миллиардов долларов, гараж, который напичкан исключительно дорогими автомобилями, и штат горничных, готовых в любой момент застегнуть платье, подать воду и вытереть сопли. В зависимости от степени твоей наглости.

Но, как обычно случается в самых жестоких романах, мечты, как мыльные пузыри, разбиваются о суровую реальность.

Спустившись с широкой мраморной лестницы, покрытой полотном шерстяного ковра, я захожу в столовую. Нос щекочет запах чёрного кофе, тёплых булок с маслом и вафельных трубочек.

Свет льётся из высоких деревянных окон, играя бликами на фарфоровых чашках, а на полу лежит паркет, отполированный до блеска. Я усмехаюсь, представляя, как громко голосит отец на экономку, заставляя держать дом в чистоте. Для него всё должно быть идеально, ведь глава итальянской мафии не может позволить себе потерять репутацию. Всё. Идеально. В том числе и родная дочь.

Я сажусь за длинный обеденный стол из тёмного дерева на резных ножках, покрытый белой накрахмаленной скатертью.

— Доброе утро, cara mia, — прошептала мама.

— Доброе утро, мамочка.

Отец сидел в центре стола в тёмно-сером костюме, повязанным чёрным галстуком, запонками на белой рубашке и пил горький кофе. Казалось, что сегодня он был в более хорошем расположении духа, чем обычно. На расслабленном лице подрагивала еле заметная ухмылка.

— Ты сегодня в хорошем настроении, дорогой, — улыбнулась мама, поливая вафли клюквенным соусом.

— Ты знаешь, Патриция, я не склонен к проявлению эмоций, но сегодня действительно хороший день.

— Поделишься почему?

Я никогда не слушаю их диалог. Не слушаю и сегодня. Не слышу, как они обсуждают дела, связанные с работой отца. Что удивительно, ведь обычно такими вещами он никогда не делится с матерью. Считает, что женщины ничего в этом не понимают. Не слышу, как мама ему отвечает. Не слышу, как отец говорит что-то про важный союз.

Тишину в голове внезапно прерывает мамин всхлип, и я поднимаю взгляд от тарелки с вафлями.

— Ты не можешь так поступить с нашей дочерью, — вздрагивает мама, вновь всхлипывая и хватаясь за белоснежную салфетку.

— Я глава Россо, Патриция, и нам важно заключить мир с «Драконами», уж прости, что я нарушил твои планы по поводу нашей дочери, но ты последний человек, у которого я попрошу совета.

— Прошу прощения, но вы не забыли, что человек, о котором вы разговариваете, находится за столом вместе с вами, — воскликнула я. — В чём дело?

После сказанного отцом, воздух в комнате вдруг показался слишком тяжёлым. Я ощутила, что сердце застучало чаще, а дыхание стало прерывистым. Где то глубоко зарождался страх вперемешку со злостью, обволакивая каждую клеточку моего тела и проникая в кровеносные сосуды как вирус.

Мысли о том, насколько отец жесток, и что он не мог так поступить с родной дочерью, сменяли друг друга.

— Ты не посмеешь, — голос задрожал, а руки сжимались в кулаки, оставляя борозды от ногтей на ладонях, — Не посмеешь.

— В мой кабинет, Агата. Живо, — пророкотал отец, отчего горничная в углу комнаты боязно съёжилась.

Его кабинет представлял собой место, мимо двери которого даже проходить было опасно. Если станешь невольным слушателем его тёмных дел — можешь собирать вещи и отправляться сразу на тот свет.

Я шла туда словно на эшафот, точно зная к чему меня сегодня приговорили.

***

Громко хлопнув дверью, я выбежала из родительского дома. Слёзы жгли глаза, но гордость не позволяла заплакать прямо перед отцом. Я просто не могла позволить себе такую слабость, только не перед ним.

После нашего умопомрачительного диалога с родителями был единственный способ заглушить эту боль - позвонить лучшей подруге Барбаре и напиться.

— Отец, ты просто сошёл с ума, если думаешь, что я соглашусь на это. Должен быть другой выход.

— Нет никакого другого выхода. Это единственный, чтобы быть в безопасности. Это союз, который даст нам силу, — Адриано откинулся на спинку чёрного вельветового кресла и, устало вздохнув, сделал глоток виски из бокала.

— Я твоя дочь, папа, и у меня есть сердце, если ты вдруг не заметил.

— Честь семьи, дорогая, выше твоих капризов. Ты выйдешь замуж за Макса Коулмана. Точка.

прим. «Cara mia» — «моя дорогая» на итальянском.