Любовь султанши, сердце визиря

Глава 2

Прошло три года с тех пор, как мать Айлун, покинула этот мир. Полгода назад ушла и Валиде-султан, оставив в сердце Айлун глубокую рану, словно шрам от незажившей раны. С того момента управление гаремом перешло к Бейхан-султан, младшей сестре султана Мурада. Бейхан-султан была женщиной средних лет. Её глаза были темными и глубокими, как ночное небо. Густые русые волосы были её гордостью, которую она всегда старалась подчеркнуть с помощью дорогих украшений. Кожа султанши была белой и гладкой, как алебастр. А при каждом движении источала дорогой аромат масла жасмина. На левой щеке у Бейхан-султан было небольшое родимое пятно, которое она всегда старалась скрыть под слоем пудры. Это пятно было в виде небольшой звезды и добавляло ей некую загадочность. Она всегда носила на себе самые дорогие ткани и украшения, которые подчеркивали её высокий статус в гареме.

Сегодня, когда Бейхан-султан вызвала Айлун. Под строгим взглядом султанши, сердце Айлун колотилось, как птица, запертая в клетке, - оно билось с такой силой, что казалось, готово вырваться наружу. Айлун почувствовала, что её ноги начинают трястись, а руки холодеют от страха. Подняв на Бейхан-султан широко раскрытые глаза, она застыла в немом ожидании.

Бейхан-султан, с холодным выражением лица, указала на испорченную дорогую ткань, которая лежала на столе, как символ её гнева. Ткань переливалась на свету, словно облако, но теперь она была изорвана и испачкана. Это было для Бейхан-султаном настоящим оскорблением. Айлун смотря на ткань и чувствовала, как её лицо горит от стыда. Она знала, что это была любимая ткань Бейхан-султан, и теперь она была испорчена.

— Ты испортила эту ткань, Айлун! — произнесла Бейхан-султан. Её голос звучал как гром среди ясного неба, разрывая тишину, которая окутывала комнату. — Как ты могла быть такой неосторожной?

— Но, госпожа, я не трогала её! Это сделал Мехмед! — воскликнула Айлун, указывая на своего младшего брата. Мехмед прячась за дверью, выглядел виноватым, как котёнок, которого поймали на месте преступления.

Айлун не понимала. Как могла произойти такая ошибка? Почему её отчитывали вместо брата? Она стояла перед султаншей, чувствуя, как её глаза наполняются слезами. Соленые капли одна за другой медленно потекли по щекам, оставляя на коже тонкие следы. Попытавшись их остановить, Айлун только размазала слезы по всему лицу. Её руки дрожали, а в горле застрял ком, не давая вымолвить ей и слова. Она хотела объяснить, что произошло, но слова не выходили из уст.

Однако Бейхан-султан не желала слушать оправдания. Её лицо оставалось непроницаемым. Гнев, словно буря, накрывал её с головой.

— Ты старшая, Айлун! Ты должна следить за своим братом! Если бы ты была более внимательной, этого бы не произошло! — произнесла она, и в её голосе звучала непреклонность, как в приговоре.

Айлун почувствовала, как внутри неё закипает чувство несправедливости. Почему она должна отвечать за поступки Мехмеда? В её душе возникло ощущение, что её лишили справедливости. Это было особенно тяжело, учитывая, что она уже пережила столько утрат.

— Но я не виновата! — воскликнула Айлун. Её голос дрожал от обиды. — Я не могла следить за ним всё время! Он сам должен понимать, что можно, а что нельзя!

Бейхан-султан лишь покачала головой, не желая принимать её слова. Айлун почувствовала, как в груди разрывается что-то важное. Как будто её сердце сжимали невидимые руки. Внутри неё бушевали эмоции: гнев, обида, непонимание. Почему она, старшая сестра? Почему должна нести ответственность за младшего брата, который ещё не понимал, что такое ответственность?

В голове пронеслась мысль о том, что, возможно, Бейхан-султан просто искала кого-то, на кого можно было свалить вину. Вокруг неё царила тишина. Но в её душе раздавался гул, как в бурном море, где волны накатывались одна на другую, не оставляя шанса на спокойствие.

В этот момент она поняла, что в этом мире, полном правил и ожиданий, её чувства не имели значения. Она почувствовала, что была всего лишь пешкой в этой игре, и что её судьба уже предопределена. В душе поднялись гнев и обида.

— Но, госпожа, — начала она, но Бейхан-султан не дала ей договорить.

— Нет, Айлун, — произнесла она, — ты должна научиться быть более ответственной. Ты должна быть примером для своего брата. Ты будешь сидеть в своих покоях, пока не поймешь своей ошибки. Ты должна быть достойной нашей династии.

Айлун посмотрела на Бейхан-султан. В её глазах отражалась вся боль и недоумение. Она не могла понять, почему её жизнь, полная утрат и страданий, должна была ещё и обременяться чужими ошибками.

— Я пойду, — произнесла Айлун, и вышла из покоев.

Она шла по коридорам гарема, мимо комнат, где раздавался смех и радостные голоса. В воздухе витал аромат свежей выпечки и сладостей, которые готовили для предстоящего праздника. Женщины в ярких нарядах суетились, накрывая столы и украшая залы цветами и тканями. Все с нетерпением ждали начала праздника, посвящённого победе султана над варварами. В каждой комнате звучали мелодии музыки. Танцовщицы, облачённые в яркие наряды, репетировали свои танцы, чтобы порадовать гостей султана.

Айлун чувствовала, как атмосфера праздника наполняет гарем, но в её сердце царила пустота. Она не могла разделить радость других. Остановившись на мгновение, Айлун прислушалась к звукам веселья. В глазах блеснули слезы. В этот момент ей было особенно тяжело осознавать, что её собственные чувства остаются незамеченными среди общего ликования. Сделав глубокий вдох, она ускорила свой шаг.

Личные покои встретили Айлун гулкой тишиной, так резко выделяющейся на фоне гарема. Присев на низкую кушетку, украшенную яркими подушками, Айлун глубоко задумалась. Тишина вокруг казалась почти ощутимой. В ней не было привычного уюта. Айлун обвела взглядом знакомые стены. Когда-то полные жизни и радости теперь они выглядели холодными и пустыми, словно отражали её собственные чувства.

Она вспомнила, как Валиде-султан с любовью оформляла эти покои, выбирая каждую деталь с заботой и вниманием. Яркие ткани и изысканные узоры, когда-то вызывавшие восторг, теперь лишь напоминали о том, что было. Айлун чувствовала, как в её сердце разрывается что-то важное, и это приносило лишь печаль.