Любовь султанши, сердце визиря

Глава 15

Чашка, пущенная со всей злостью, врезалась в стену, издавая оглушительный треск, разлетелась на мелкие осколки, символизируя разбитые надежды. Эсмахан-султан сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя на нежной коже красные следы. Бледное, словно мел, лицо исказила маска ярости, глаза, полные ненависти, сверкали, как острые клинки, готовые разорвать любого, кто осмелится встать на её пути.

Сегодня она узнала, что шехзаде Мехмед был назначен санжакбеем Манисы. Это было предательство чистой воды. Никто, никто заранее не сообщил ей о намерениях султана. Эти подлые крысы, которых она приблизила к себе, буквально вырастив собственными руками, даже и не подумали предупредить её о замыслах врагов. Как только ей это удалось? Бейхан-султан, эта змея, сумела провернуть всё в тайне от неё.

Её враги вновь подняли голову и нанесли удар, Эсмахан почувствовала, как её мир рушится. Она ощущала, будто некогда твёрдая земля под её ногами превращается в зыбучий песок, медленно затягивающий её в бездну. Каждый вдох давался с трудом, а сердце колотилось в груди, как птица, запертая в клетке. Нет, Эсмахан не могла так просто с этим смириться.

— Ты… — она ткнула в сторону сына указательным пальцем, который был увенчанный роскошным перстнем с тяжёлым камнем. Шехзаде Баязит сидел в углу комнаты и увлечённо что-то рисовал, не замечая гнетущей атмосферы. Его карандаш скользил по бумаге, оставляя за собой тонкие линии.

— Ты бесполезен! — выдохнула она, с отчаянием. — Я вложила в тебя столько сил, а ты… ты только и делаешь, что рисуешь!

С этими словами Эсмахан схватила рисунки Баязета и, не раздумывая, бросила их в камин. Пламя вспыхнуло, поглощая творения её сына.

— Валиде, нет! — воскликнул шехзаде, его голос дрожал от отчаяния. Ринувшийся было вслед за рисунками, он не успел в последний момент и теперь с ужасом глядел на догорающие листы.

— Ты наказан! — холодно произнесла султанша, не обращая внимания на страдания сына. Внутри неё бушевал ураган эмоций, но она не могла позволить себе слабость.

Всё ещё пылая от гнева, Эсмахан не выдержав, направилась к султану. Возможно, у неё ещё есть шанс всё исправить.

Идя по коридорам дворца, она попыталась себя успокоить, но, увидев стражу, преграждающую путь к султану, не дожидаясь разрешения, ворвалась в покои повелителя, где он ожидал другую наложницу. Комната, наполненная мягким светом и ароматом благовоний, казалась умиротворяющей, но только не для Эсмахан, внутри которой клокотала злость.

— Повелитель, — слегка поклонилась она, стараясь говорить спокойно. — Баязит должен занять место санжакбея Манисы.

Султан удивлённо приподнял брови и недоумённо посмотрел на свою наложницу. Сделав шаг вперёд, она продолжила:

— Баязит обладает всеми качествами для этой должности. Он умён и храбр, уже проявил себя в делах. Если мы не дадим ему шанс, как он сможет научиться управлять?

Султан, скрестив руки, задумчиво посмотрел в сторону, как будто искал ответ среди узоров на ковре. В его глазах читалось сомнение, но он не спешил с ответом.

— Ты знаешь, как важна стабильность в нашем государстве, — произнёс он наконец. — Мехмед уже готов к этому вызову. Он должен укрепить свои позиции.

Эсмахан почувствовала, как её терпение начинает иссякать.

— Но, повелитель, — настаивала она, — если мы не поддержим Баязита сейчас, это может вызвать недовольство среди его сторонников. Он не должен чувствовать себя забытым.

Слушая Эсмахан, султан начал терять терпение. Его лицо потемнело, а губы сжались в плотную линию. Он взглянул на неё с новым ощущением: хотя она была его любимой наложницей, в последнее время она стала утомлять его. Время постепенно проявляло себя на её лице, утратившем юношескую свежесть, она уже не была так привлекательна, как в тот день, когда он увидел её впервые. Дерзость, с которой Эсмахан сейчас перечила ему, лишь раздражала.

— Эсмахан, ты забываешь, кто здесь падишах! Я принимаю решения, основываясь на благо государства, а не на капризах. Ты не можешь просто так игнорировать мои слова!

Его голос стал громче, в комнате повисло напряжение. Эсмахан вздрогнула, её сердце забилось быстрее от страха, но она не могла отступить.

— Я лишь хочу, чтобы Вы учли интересы Баязита, — произнесла она, сглотнув вязкую слюну. — Он должен иметь возможность проявить себя.

Султан посмотрел на неё с недовольством.

— Я не позволю, чтобы кто-то, даже ты, ставил под сомнение мои решения. Если Баязит хочет доказать свою ценность, он должен ждать своего времени.

Эсмахан зная, что сейчас не время для слабости, собрала все свои силы и, взглянув в глаза султана, произнесла:

— Я верю, что Вы примете правильное решение, повелитель. Но прошу Вас, подумать о будущем Баязита. Он не должен быть отправлен в забвение.

Султан замер и на мгновение прикрыл глаза. Этот разговор стал его утомлять, но он всё ещё не был готов уступить.

— Раз ты так волнуешься за шехзаде, то отправишься вместе с ним в Кастамону, — произнёс султан, его голос был полон иронии.

Эсмахан замерла, не веря своим ушам. Это не могло быть правдой. Султан решил от неё избавиться. Она рухнула перед ним на колени.

— Повелитель, — начала она, но слова застряли в горле. Она не могла представить, как будет находиться в этом удалённом и бедном санжаке, где её сыну не будет оказано должного уважения.

— Ты сама настаивала на том, чтобы Баязит отправился в санжак, — усмехнулся султан, его тон оставался непреклонным. — Мать должна быть рядом со своим сыном, чтобы направить и поддерживать его.

Эсмахан почувствовала, как её сердце ушло в пятки. Она не хотела покидать столицу, где у её жизнь была полна роскоши и власти.

— Но, повелитель, — осторожно произнесла она, — Кастамону — это не место для нас. Я смогу лучше помочь Баязиту, оставаясь здесь, где у нас есть поддержка.

Султан лишь покачал головой и отвернулся, показывая всем своим видом, что разговор окончен.