Любовь Тихомирова

Пролог.

Пролог. 1998 год

— Руки за голову! Мордой в пол!

Голос был хриплый, глухой, с металлическими нотками — такой не забудешь.

Команда обожгла, будто вспышка: в комнате на полу отражается красная и синяя дорожка милицейских маячков.

Андрей Тихомиров проснулся сразу. Не от звуков — от тишины, которая вдруг рухнула на него тяжёлой плитой.

Её пронзила только эта короткая команда, а затем — грохот ботинок по паркету, резкие окрики и холодный лязг затвора.

Он даже не вздрогнул.

Лежал в трусах на диване в зале, не успев допить вечерний виски. Вчерашняя ночь была на редкость тихой — без звонков, без разговоров.

Он уже начал думать, что проскочил. Что пронесло. Но нет. Проскочить — это не про его жизнь.

Он медленно поднял руки, сложил их за головой и лёг лицом в пол.

— Лежать, сука, не двигаться! — прорычал один из бойцов. По голосу — молодой, слишком нервный. Это хуже всего. Такие пальцем дёрнут — и не успеешь даже понять, что умер.

На затылке щёлкнули пластиковые стяжки. Руки затянуло туго. Андрей не сопротивлялся. Не просил. Не матерился. Он знал правила. Кто орёт — тот слаб. Кто дёргается — тот труп.

Доски пола отдали телу ледяное покалывание, виски жёг заднюю стенку горла сильнее, чем час назад.

— Тихомиров Андрей Сергеевич? — раздался голос постарше, уверенный. Начальник, видимо.

— Он самый, — спокойно ответил Андрей, сквозь зубы, не поднимая головы.

— Вы задержаны за организацию преступного сообщества, вымогательство, нанесение тяжких телесных повреждений… — начал перечислять старший, проходясь по квартире.

— Целый букет, брат. Так, что тут у нас. Склад документов, списки, наличка — красиво живёшь.

— Пока можно было, — буркнул Андрей.

— Ты у нас Тихомиров, самый молодой смотрящий.

Уголком глаза Андрей заметил: младший при обыске чуть дрогнул,когда обнаружил пистолет под диваном.

В кухне кто-то опрокинул стул. Обыск начался. Один из бойцов открыл холодильник, хлопнул дверцей.

— У тебя тут ананасы. Прям буржуй, — сказал с усмешкой.

— Возьмите. Мне уже не до ананасов, — спокойно ответил Тихомиров.

Он не был героем. Не был дураком. Просто знал, как работают эти схемы. Сегодня ты на свободе — завтра тебя грузят в УАЗ с синими мигалками. Главное — держать лицо. И не говорить лишнего. Ни при первом контакте, ни на допросе, ни даже в мыслях.

— Подъём. Пошли, — скомандовал старший. — Лицом к стене. Шаг за шагом.

Андрей поднялся медленно. Мышцы затекли, но он не показал вида. Голова слегка кружилась — адреналин в кровь пошёл.

Дверь хлопнула за его спиной. В квартире остался запах табака, кофе и арестованной жизни.

****************

На другом конце города Вита резко открыла глаза, как будто что-то дёрнуло её изнутри.

Не сон, не шум — нечто необъяснимое. Сердце сжалось, и в груди разлился холод, как бывает в моменты, когда беда уже произошла, но её ещё не успели осознать.

Она села на кровати, растерянно глядя в темноту.

— Андрей…. — прошептала она, хотя комната была пуста.

Внутри звенела тишина, но что-то в ней надломилось.

Она не знала, что происходит. Только одно — что-то случилось. И этого уже не исправить.