Любовь в офисном механизме

Глава 1

Яна была безупречна, как спираль баланса в часовом механизме, которая вращалась и поддерживала точность хода часов. Яна была незаменима: при всей своей внешней холодности, могла окрылить своих подчинённых всего парой фраз. Она красила губы тëмно-вишнëвой помадой, наносила на шею и запястья аромат с острыми нотами и любила жить по своим правилам.

Она тот элемент, который бы заполнил все пробелы в его жизни, придал бы существованию смысла и равновесия. Если б не океаны «но», преодолеть которые было невозможно.

Миша вышел из поезда в платформенный зал метро Екатеринбурга. Вдохнул специфический запах подземки, влажный и будто плесневелый. Станция «Геологическая» наполнялась людьми, шаги звенели в пространстве и сливались в неравномерный гул. Световая полоса тянулась по потолку во всю длину зала, увлекая людей к эскалаторам. Люминесцентные лампы были закреплены нечасто, и свет рассеивался уютно, отражался от каменного пола и стен и не заставлял жмуриться. А хороший был бы способ окончательно проснуться с утра.

Перед Мишей протиснулась женщина, чтобы убежать наверх по левой стороне эскалатора. Яна? Похожая чёрная шуба. Сутулость плеч. Он хотел окликнуть женщину, но потом подумал: Яна не ездила на метро и никогда бы не надела на голову такой нелепый платок.

Впервые он увидел Яну вживую только вчера. Подумать только… А, казалось, столько времени прошло. Миша тогда парил вейп на скамейке для курящих возле Сапфира, хрустально-синего бизнес-центра. Он пытался заглушить волнение от предстоящей встречи со своим новым начальством.

Мишу повысили. Из топ-барбера федеральной сети барбершопов «Рай мужика» он превратится в бренд-барбера, из просто опытного парикмахера в преподавателя. Миша ещё не встречался с будущими сослуживцами. Понимал, что бренд-барберы подчиняются бренд-коучу, а тот — директору отдела обучения. И знал, что директор — женщина. Яна Валерьевна Великая. Он видел её лицо на видео, где офисные сотрудники поздравляли парикмахеров с прошлым Новым годом, и запомнил черты до мелочей. Ореховые глаза, чёрные волосы, тонкие губы, родинка над бровью.

Почему? Он и сам не знал. Яна Великая. Это сочетание имени и фамилии звучало свободно, навевало воспоминания о полях, уходящих в горизонт, запахе после дождя, звучало протяжëнно и объёмно, как раскаты грома. И лицо её стало часто сниться, только черты понемногу бледнели в памяти, и Миша даже боялся, что начал их забывать.

Но он узнал Яну сразу. Она шла к скамейке, на которой сидел Миша, в компании двух девушек-хохотушек. Яна выделялась на их фоне. Роскошная чёрная шуба против двух белых, которые носила каждая вторая девушка. Голубой платок на голове Яны был завязан как-то необычно… нет, Миша на самом деле просто не обращал внимания, как женщины их носили. Но она выглядела не как Маруся, а как модная дамочка.

Мятный дым холодил лёгкие. Сквозь вой ветра слышался шум дороги. Декабрь свирепствовал, и снег застилал глаза. Спутницы Яны болтали. Одна девушка чуть не упала, другая чудом её поймала.

— Купи уже другие бутсы, ты в этих когда-нибудь ласты склеишь, — говорила девушка с красной помадой.

— Вот это был последний раз, когда ты мои Джанвито Росси, сучка, назвала бутсами.

— И что мне будет? Не приходи на коньках, ну хотя бы на работу, а.

Девушка в скользких сапогах не ответила, она покосилась на Мишу. Наращëнные ресницы, недовольные накачанные губы. Он встал, чтобы уступить ей место.

— Садитесь.

— Мы постоим, — ответила она.

— Мы ненадолго, — добавила девушка с красной помадой.

Дальше они курили тонкие сигареты и болтали так, будто Миши не было рядом. А Яна молчала. И не курила, наверное, она и вовсе не имела такой привычки. Пока девушки разговаривали, Яна невидящим взором смотрела вдаль. Потом она устала стоять и села на скамейку. Рядом с Мишей. На противоположную сторону скамейки, но всё-таки рядом с ним.

— Наймёт сейчас Степченко какую-нибудь дуру, — сказала девушка в сапогах на каблуке.

— У тебя ресница отклеилась, акула маркетинга, — сказала девушка с красными губами.

— Вот блин, опять! Я меняю мастера, всё!

— Алла, стоп! Да не дëргайся ты! Я уберу. Вот и всё, всего один пучок. Ты так орëшь, как будто отпало всё. Степченко не может нанять дуру.

— Прошлая же была бесячая.

— А ты не бесячая? Постоянно недовольная.

— Сейчас получишь, Римма.

Алла замахнулась, чтобы ударить Римму по попе.

— Э-э-э! Тихо, мы сейчас подожжём друг друга. — Римма растянула свои красные губы в улыбке и остановила руку Аллы. — Сигарету докури сначала.

— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день…

— О госпаде, я с тобой не пойду никуда. Если ты — в рай, то я — в ад, ок? В чане с пельменями полежу. Яна? С тобой всё хорошо?

Яна не ответила. Миша чувствовал странную близость, будто знал о ней всё. Они сидели рядом и не касались друг друга, и всё же, как будто разговаривали. Без слов и жестов.

И вдруг ореховые глаза, подведëнные чёрным карандашом, посмотрели на Мишу. И Яна спросила:

— Что бы ты сказал своему бывшему… Для тебя пусть будет «бывшая»… Так что бы ты ей сказал, если б она объявилась и снова потянула тебя на дно?