Любовь в офисном механизме

Глава 9

Единым острым контуром, подобно линии в книжной графике Пикассо, тело Яны выделялось на фоне квартиры. Она низкого роста, и лицо её вряд ли смотрелось бы уместно на обложках модных журналов. А вот тело её, обнажённое и уязвимое, лаконичной выразительностью форм погружало Мишу в трепет. В её теле теплилась чувственность, как в скульптурах Родена, где дышащие жизнью формы вырастали из необработанного массива мрамора. Миша тонул в мерцании поверхности и рисунке светотени, как в бушующих водах моря, и ничего не мог с этим сделать. Будто третий глаз открывался, и мир становился ярче.

Яна посмотрела на Мишу. Тигр в её глазах приготовился к прыжку, чтобы растерзать Мишу на мелкие кусочки. Она приблизила свои губы к его, но он будто не ощутил тепла, лишь холод. Она действительно была сделана из мрамора. Из камня. Пусть и мастерски обработанного.

Миша вздохнул и взял свой кофе из автомата. Он грезил о Яне постоянно. Если б Миша сел к Яне в машину, куда бы она его отвезла? В свои мраморные инстаграмные чертоги? Он должен был радоваться, их отношения развивались. Но не покидала мысль, что… неважно.

И зря он тогда отбросил эти мысли, может, он бы понял раньше, что был влюблён в идеал, а не в саму Яну. Ещё одно «но» опустилось на чёрную чашу весов. Уже слишком много, а на белой — ни одного за.

Коридор полукругами уходил в обе стороны. Белые стены, серый ковролин, одинаковые дверцы, безликие цифры. Окошки, через которые виднелось атриумное пространство Сапфира, закрыты. Что за хандра навалилась? Будто не его.

На обед не хотелось идти. Миша сказал, что взял с собой, соврал. Сегодня уже шли долгожданные лекции, которые он ещё не учил, только сидел, слушал и конспектировал вместе с учениками. Пока что было неуютно. На лекциях его уже не трясло, только в первую минуту. Уходило много душевных сил с утра, чтобы настроиться на выступление. Бренд-коуч мягко помогал, если Мишу начинало вести не туда, направлял, когда он забывал что-нибудь.

Яна из кабинета не показывалась, а он ждал, что выйдет, и хотя бы посмотрит в его сторону.

Эта вафля в руке должна была утолить голод, но она не торопилась. Горячий кофе щекотал ноздри изумительным ароматом свежемолотых зёрен и взбитого молока. По крайней мере, хотелось верить, что в автомате всё настоящее. Как-то раз он взял кофе в магазинчике рядом с домом за десять рублей. Это не шутка. В две тысячи двадцать четвëртом продавали кофе за десять рублей ноль-ноль копеек. Вот он пах бензином, Миша даже не стал допивать, боялся отравиться. И на вкус тоже, как химоза с водой.

Одиночество давило серо-белым пространством. Здесь не было солнца, как в склепе. Миша решил постоять у окон по пути к пожарному выходу, насладиться видом, но не успел.

Яна Валерьевна вышла из кабинета.

— А я думала, где ты.

— Ем.

— Что-то не так?

Миша не стал ничего объяснять, помотал головой. Телефон Яны зажужжал, это бренд-коуч её потерял. Сказала «ешь без меня» и поманила Мишу за собой пальцами.

Миша просто пошёл за ней без расспросов. Приехали на одиннадцатый этаж. Оказалось, что ресторан уже закрылся, как и говорила Яна, насовсем. Убрали столы, стулья, наверное, и кухню освободили.

Яна распустила волосы, приколола крабик к вороту блузки. Гремело эхо от стука каблуков, вокруг никого. Она встала перед восьмиугольным сапфиром в полу. Миша подошёл следом и тоже смотрел вниз, на первый этаж сквозь стекло и чёрные прутья. Пахло шампунем, и распущенные волосы шли ей больше.

— Если упасть с такой высоты… — начала Яна и осеклась.

— Одни ошмётки останутся. Почему у тебя такие мысли?

Яна посмотрела как-то косо и с грустью. Потом сказала:

— Нормальные мысли, когда видишь высоту. Волнуются даже те, кто не боятся.

— Извини, если обидел.

— Ты часто стал ходить в жёлтом. Это твой любимый цвет?

— Нет, просто нравится. Это, скорее шафрановый оттенок, что-то среднее, между жёлтым и оранжевыми.

Яна Валерьевна опустила взгляд, взяла кофе из пальцев Миши. Даже не спросила. Но не жалко, пусть.

— Я нашёл всего три вещи в этом оттенке во всём торговом центре. Мужчинам как будто разрешено носить только чёрный, серый и белый. И иногда кричащий лимонный.

— Это где ты был?

— В Мандарине.

— Хм, попробуй в другом ТЦ поискать. Можем сходить вместе.

— Было бы неплохо.

Яна Валерьевна улыбнулась.

— Нет, люблю кофе послаще. Сам пей. И… м-м-м, интересный цвет ты выбрал любимым.

— В каком смысле «интересный»?

— Обычно его называют цветом сумасшедших.

— Это заблуждение. Я понимаю, что оно появилось вместе с психиатрическими лечебницами. У жёлтого цвета богатая история интерпретаций.

— Чувствую, что ты можешь рассказать больше.

— У тебя есть время?

Яна Валерьевна посмотрела на наручные часы.

— Для тебя есть.

Миша аккуратно взял Яну под руку и повёл по кругу. Миша рассказывал так, словно они с Яной прогуливались по парку. Начал с Древнего Египта. Там воспринимали жёлтый цвет как символ солнца, вечности, несокрушимости. Шафрановым оттенком раскрашивали тела богинь. На иконах по канону одно время создавали золотой фон. А вот с четырнадцатого века, с развитием медицины, врачи сделали вывод, что проблемы с желчью возникали у жестоких и лицемерных людей. И стали изображать Иуду в одеждах жёлтого цвета. Это видно, например, у Джотто на фресках.