Любовь в офисном механизме

Глава 21

Тридцатого декабря Миша вышел из Сапфира без Милены. Она побежала под ручку с подругой Катей шить платье на корпоратив. Как повезло мужчинам, достаточно надеть пиджак и всё, кавалер готов. И как только педантичная Яна отпустила Милену на час раньше с работы? Но Миша скоро понял, почему она так поступила.

Жаркий поцелуй, такой невероятный, нежный и щемящий сердце. Миша хотел вырваться, но не мог, не хотел, и Яна не могла, какие же они слабые… Они доехали до Яниного дома, целовались, пока поднимались по лестницам. Яна часто дышала, когда Миша целовал её за ухом, смеялась от прикосновения к коже холодных рук. Тело дрожало, будто ломало от зависимости.

Когда они достигли апогея, легли на белые подушки, жажда отхлынула. Морская поверхность успокоилась. Миша смотрел на отблески света от лампы в ореховых глазах Яны и не находил там своей любви. Всё действительно кончилось.

Они сидели в телефонах у стола, уже одетые, молчали. Надо было что-то говорить, прощаться. Не хотелось. В дверь постучали. Домофон молчал, значит, кто бы это ни был, его впустили в подъезд. Или у него был ключ? Яна пила чай, слушала стук и смотрела вниз. Миша пошёл открывать, но Яна его остановила, помотала головой. Дверная ручка загремела, потом зазвонил телефон Яны. Миша не понимал, что происходило. Раз так стучали, наверное, случилось что-то важное?

Яна не отвечала на звонок. Когда зазвонили ещё раз, она вздохнула, взяла трубку, стала спорить со своей матерью, как Миша услышал. Лицо покраснело, брови над накрашенными ресницами хмурились. Миша впервые видел Яну злой, но лишь на миг: к двери она пошла с архаической улыбкой мраморной кóры.

Мать Яны выглядела и дорого, а за её спиной мужчина с болезненным лицом старался держаться ровно, не падать, хотя тело его накренялось то в одну сторону, то в другую.

Янина мама шлёпнула мужчине по животу, тот ойкнул и зашуршал пакетом, откуда он достал великолепное шампанское в розовой упаковке — «Моёт Шандон».

— Ой, а у кого-то бизнес ещё процветает. — Яна взяла подарок и отдала в Мишины руки. — И как это он ещё не загнулся вместе с тобой?

— Ты как с Рудей разговариваешь, дорогуша? — спросила мать Яны.

— Я имею полное право вас не пускать. И терпеть оскорбления я не намерена.

Яна хотела закрыть дверь, но мать не дала: протиснулась в проём и быстро заговорила, умоляюще, сквозь зубы:

— Ну не видишь ты, что ли, что с ним делается? Он жизни без тебя не видит, умирает, а ты продолжаешь!

— Я делаю то, что хочу.

— Зато другие — нет! Да мне родные его все мозги съели.

— По нему больничка плачет, мам. А по вам всем — полиция и суд. Вы нарушаете моё спокойствие.

— Ну был человек хороший, ну!

— Был, мама. Был.

— А ты чего стоишь, смотришь? — обратилась Янина мать к Мише. — Молоденького мальчика опять привела, да души в тебе нет, ведьма!

Яна начала звонить в полицию, вытолкала мать за дверь, закрылась. Непрошеные гости постучали, покричали, потом ушли. Участковый задокументировал всё, но проблема так и не решилась, и по Яне было видно, как она беспокоилась. Руки закрыли мраморную маску, хоть так она могла отгородиться от проблем.

Миша спросил у Яны, кем был этот мужик, бывший муж? Яна сначала не хотела рассказывать, открыла шампанское, стала пить. Мише стало жаль Яну, и он собрался домой, оделся. Тишина и покой лечили взбунтовавшиеся чувства, успокаивали нервы.

— Изменяла я ему, — сказала Яна. — Он мне тоже, но, видимо, целомудрие — только для женщин. Он много зарабатывает и считает, что ему позволено всё. А это значит, что мне не позволено ничего.

А про «мальчиков» Яна не сказала ни слова. Что это значило? Ведь он сам был молодым, так он был не первым? И зачем это всё тогда?

Похоже, без жёстких слов отношения закончиться не могли. Миша рассказал Яне о своих опасениях, и лицо её вытягивалось всё больше. Если б Миша расслабился и отдался весь Яне и еë деньгам, он бы стал заложником. Никакого уважения, упрёки, уничтожение собственного достоинства. Мише не нужна была мамочка, от которой только зависишь, а дать взамен можешь лишь…

Яна открыла дверь. Она смотрела в пол и плакала. Тридцатое декабря, морозный и свежий воздух пощекотал ноздри. Пора уже поставить ёлочку, нарядить, включить что-нибудь весёлое, поставить проблемы на паузу.