Любовь в офисном механизме

Глава 26

Милена смотрела на себя в зеркало и думала. В то, что вчера произошло, было трудно поверить. Она танцевала с парнем, который был не в её вкусе. Ну как не был. Не совсем. Глаза, скулы, голос ей нравились. И внутренние качества… Так, значит всё-таки в её вкусе? Когда это произошло?

Всё тело болело, зачёт был корпоратив. Не надо пить столько вина больше, нет-нет.

Дом молчал. Первое января. Маленькая ёлочка стояла на кофейном столике, на полу валялась одежда, которую вчера не было сил разложить по местам. Владела б Милена бытовой магией, и всё прибралось бы само собой. И лицо бы само умылось.

Телефон молчал. Все поздравления остались во вчерашнем дне. Вчера она сняла подругам на канал поздравительный кружок — очень удобно, не нужно каждой писать. Кате Милена пожелала много денег, о которых она мечтала, Свете найти уже парня нормального, а Алисе закончить заочку на отлично, а всем остальным жить в кайф.

Подружки наверняка позвонят и спросят, что случилось, почему она удалила фотки с Артуром. А вот нафиг они ей сдались? Он даже не поздравил её. По-любому даже не приходил в ту квартиру, из которой она съехала, в штаны тогда наделал.

Милена села рядом с Мишей на скамейку, чтобы надеть коньки, открыла зеркальце и снова стала рассматривать своё лицо. Даже километр тоналки не спас от последствий недосыпа.

— Кофе? — Миша указал на кофейный автомат.

— Нет. Моя бабушка пила кофе вкуснее, чем этот, хотя тогда ещё не было «Crunch!».

— Ты так их любишь?

— Согласись, что ничего вкуснее ты не пил. М?

Милена достала из сумочки помаду, стала подкрашивать губы. В уголочке неровно, надо подправить.

— Блин… а такой же автомат стоял в Асбесте. Ты ведь ходила на каток, пила кофе из него?

Милена сузила глаза, а потом… Она вспомнила. Когда она ещё училась в асбестовской школе, они всем классом катались на коньках во время уроков физкультуры. И кофейный автомат с таким дизайном стоял на прокате.

— Эта фирма ещё жива?

— Видимо, да.

— Я всегда брала горячий шоколад…

— Я тоже, и ты как хочешь, а я беру.

И пришлось тоже выпить. Этот аромат, мимо него невозможно пройти. Вкус лишь отдалённо напоминал тот, школьный, ведь вкуснее этого были только вафли бабушки, которые она редко пекла.

— У меня какое-то чувство ностальгии проснулось, — сказала Милена. — Будто я снова школьница и нет взрослых проблем, мне не нужно платить по счетам, за аренду, ходить на работу. Такая свобода.

— Ещё скажи, что в садик хочешь.

— Нет. А ты хочешь?

— Не-а. Теперь я сам решаю, когда пойти кататься на коньках.

В каком-то смысле она снова почувствовала себя так же, как в школе — свободной. Они не говорили о возникших между ними отношениях, не выясняли, что происходило, и не думали о будущем. Просто катались, смеялись, бросались друг в друга снежками.

Скрипел лёд, разрезаемый лезвиями коньков, катались люди тут и там. Много народу. Парочки, большие компании, дети. Загорелись фонари, и Милена с Мишей катались в уголке корта, куда никто не ездил. Тёплый свет выхватывал из воздушного пространства редкие снежинки, и Милена остановилась, оглядела свою варежку.

— Смотри, какая красивая.

— Что? Я из-за шапки вообще ничего не слышу.

— Снежинка, — сказала Милена громче, возле уха Миши.

Миша отодвинул шапку Милены, и ухо ей обдало холодным воздухом и словами:

— А потише можно?

Милена открыла рот от возмущения и натянула ему шапку на глаза. Миша улыбнулся, поймал на варежку снежинку, и они рассматривали узор.

— Они правда никогда не повторяются? — спросила Милена.

— Правда. Они могут быть одинаковыми, только если их вырастить в лаборатории.

— Ты думаешь, с людьми так же?

Миша кивнул и закружил Милену вокруг себя. Потом он приобнял её за талию, и они поехали на коньках в одном ритме, стараясь не опрокинуть друг друга на лёд.

— Мне очень неловко, — сказала Милена. — Я как будто с тобой на первом свидании.

— Я так тебя плохо слышу, шум, и ты ещё так тихо говоришь.

Он развернул Милену лицом к себе. Его брови хмурились, он правда хотел знать, что она сказала. Милена вдохнула много воздуха, и в лёгких стало слишком холодно. Мишины губы выглядели слишком красивыми.

Она притянула его лицо к своему и поцеловала. Холодные губы и тёплые дыхания спорили друг с другом, но лишь поначалу. Кто-то проехал так близко, что стало стыдно. Милена отпрянула, оглянулась, но Миша снова поцеловал её.

Они сдали коньки. На губах застыли прикосновения, а в голове — ком из мимолётных мыслей, они вились, будто мотыльки возле света.

Они шли рядом, но не за руку, не далеко и не близко. Милена дымила вейпом, Миша — нет. Он заметил, что она курит, но сам не закурил. Бросил? Лучше не спрашивать. Вдруг ему захочется.