Любовь в офисном механизме

Глава 28

Каждый день хотелось остановить мгновение, слиться в одно тело и не расставаться ни на секунду. Они словно остались в мире совсем одни. Кто-то ходил рядом, какие-то тени людей: на катке, в магазинах, на улице, в кино. Но они будто не были настоящими. Настоящими стали только они, Милена и Миша.

Милена хотела запомнить все черты лица Миши, чтобы ярче видеть его, когда закрыты глаза. Каждый миллиметр тела. Вот родинка на плече, спине под лопаткой, шрам на ладони, рисунок вен, узор радужки.

Хотелось говорить и говорить. Сколько тестов на определение совместимости, особенностей личности они прошли? Не сосчитать. Они могли бы написать друг о друге книги, настолько подробно узнавали они о прошлом, привычках и обо всём том, о чём обычно никто не спрашивал.

Яна Валерьевна не звонила, не писала. Артур не беспокоил. Подруги и даже родственники понимающе говорили: «Хорошо, встретимся в другой раз».

И вот этот «другой раз» наступил. Милена зашла во двор, в котором прошло её детство. На квадрате между двухэтажками стояли старые низенькие качели, накрытые шапками снега, разбитые карусели, железная штука для выхлапывания ковров, неухоженная обосранная котами песочница. В кустах, которые изрядно подросли за десять лет, чирикали воробьи, ели из кормушки хлебные крошки.

Она посмотрела на окна квартиры, где жила с мамой, бабушкой и сестрой, пустую железку для цветочных горшков под окном, на облезлые бока дома с незакрашенными пятнами серой штукатурки. В этом дворе когда-то играли дети, зимой всегда стояла горка из снега, чьи-то родители заливали. Милена держала за руку Мишу, он шёл и смотрел под ноги.

Милена отряхнула с качелей снег. Когда-то она могла протиснуться сквозь прутья и сесть на досочку, даже в старших классах. Краска облезла, дерево местами заледенело. Милена покачала качели. Скрипели, как раньше.

Миша закурил. Голова его поворачивалась за стаей ворон, летящих в стальном небе. Кар-кар-кар... Мороз щипал нос и щëки или не только он, но и боль и сожаления. Что самые светлые дни — позади.

Милена прошла через сухие палки чертополоха к карусели, одна секция из четырёх была на месте, только снег убрать. Ах, нет: гвозди торчали, даже не посидеть. Ноги уже устали, гудели, хотелось спать.

— Совсем озверели, — сказал Миша, ставя ногу на сломанную карусель.

Милена взяла у него вейп, затянулась.

— Я в колледже когда училась, карусель ещё была нормальная.

— Просто не надо тут ничего никому.

— А на той железяке я с подружками играла в «чайник».

— Мы туда по-любому сейчас не залезем, старички совсем, — засмеялся Миша.

— У вас была такая игра?

— Конечно. Мы же с тобой тут играли.

— Чего?

— Не помнишь, что ли?

— Не-е-ет... Да не. Не!

— Да-да. Я и тебя, и сестру твою помню.

— Блин, а я думаю, чë ты хмурый такой... А я тебя не помню.

— Где ж тебе помнить...

Миша рассказал про Миленины косички, про её строгую бабушку, как всем двором играли в «белого медведя», «казаков-разбойников» и много чего ещё. И на миг вновь стал живым двор, дети смеялись, и вся жизнь ещё была впереди.

Она даже расслабилась за чаем у мамы. Никто никого не убил, не поругались и хорошо. Уезжала Милена из Асбеста с тёплыми чувствами, держала Мишу за руку и смотрела, как проносились за окном электрички деревья. Снег, снег, везде он был, только не в её сердце. Она рисовала на его коже сердечки, солнце, многоугольники и спрашивала, что это.

Каникулы прошли, будто она только дëрнула за верёвочку хлопушку, раздался «хлоп», и уже пора выходить на работу. Странное ощущение обуревало Милену, когда двери Сапфира открылись. Заходила в бизнес-центр какая-то другая девушка, не она.

В туалете Милена посмотрелась в зеркало. Что-то правда поменялось, не во внешности, а внутри. Она стала счастливее, чем была раньше. Глаза сияли, точно.

Милена работала, не понимая, что делала. Римма стала директором, Яна не вернулась из путешествия, бренд-коуч стал директором, и скоро Миша должен был помогать обучать новенького педагога. Она принимала задачи в приложении, выполняла, отмечала и по новой. Милена ждала, когда снова увидит Мишу. А когда настал обед, она обняла его, и снова мир обрёл краски.

Они вышли из Сапфира и пошли в кафе. Миша вёл Милену под руку.

— Давай больше сюда не вернёмся, — засмеялась Милена.

— Почему?

— Если работа встанет между нами, что ты выберешь?

Миша почесал бровь. От дыхания в воздухе клубился пар. Не уж-то рано спросила? Всякое могло случиться. «Пиццадор» её этому научил.

— Знаешь, давай пообещаем друг другу вот что, — сказал Миша. — Будем осторожны. А если будут грозить увольнением, ты останешься, а я устроюсь куда-нибудь в другое место.

— Я тебе не позволю. Ты так долго шёл к этому. Я себе не прощу. Я тоже уволюсь, и всё.

— И мы оба встанем на биржу труда?

Миша и Милена засмеялись. Конечно же, нет. В Екатеринбурге слишком много работы, чтобы сидеть без дела.