Любовь в прямом эфире

Глава 8

Софья

Наше время

Умывшись и переодевшись в домашние шорты и майку на тонких бретельках иду на кухню заварить себе чай. Поплакала, пострадала и вроде бы успокоилась - нам не привыкать. На столе звонит мобильный, а на дисплее высвечивается фотографии мамулечки. Только она может звонить так поздно.

-Привет, мам!

-Привет, дочь! - передразнивает она. - Почему трубку не берешь?

-Пардон, была в ванной, не слышала. А что?

-А что у нас с голосом? Ты что плакала? - у мамы тон бывалого следователя. Нет, ну как она это делает?

-Нееет, просто Кеша чудит. Мне опять предъявили за его непристойное поведение, - отшучиваюсь я.

-Не кот, а простигосподи, - цокает маман.

-Не гоже, ваше сиятельство, так о внуке, - призываю к совести этой святой женщины.

-Кстати, о птичках…- резко меняет тему мама.

-О нет, не начинай, пожалуйста.

-Я и не собиралась. Я хотела напомнить, что в воскресенье у нас "Бющюк той" (уйг.-праздник колыбели). Сыну Амины 40 дней. Не забудь.

-Опять? Блин, мать, я скоро разорюсь на этих тоях. Это же стабильно опять десятку нести (десять тысяч тенге - это почти 2 000 рублей).

-Не ной! Вот замуж будешь выходить или родишь, тебе родня по двадцатке принесет. И гулять будут три дня от радости.

-Даже если эту двадцатку умножить на количество нашей родни, моя свадьба не окупиться, - фыркаю я. - Ты только поэтому звонишь, или еще что-то? - по голосу ведь чувствую, что не договаривает.

-Да, еще, - делает многозначительную паузу, а по спине пробегает холодок.

-Что-то с папой? - со страхом спрашиваю.

-Нееет. Что с ним станется? Он живее всех живых, - мама сначала смеется, а потом делает голос ниже. - Сонь, я видела твоего отца.

Молчу. Сжимаю в кулаке чайную ложку и кусаю губы.

-Ты здесь? - зовет мама. -Соня?

-Да, - отвечаю сипло. - И где ты его видела?

-На ярмарке. Мы с папой ездили туда за мясом. Столкнулись случайно. Узнал меня сразу. Первый даже подошел.

-Ммм, - тяну еле слышно.

-Про тебя спрашивал.

-Ох, мам! - протестую я. - Вы не виделись почти сорок лет и тут он вдруг вспомнил: “Ааа, у меня же, кажется, дочь есть от этой женщины!”,

-Софа, ну что ты так реагируешь ?

-А как мне реагировать на человека, который тебя беременную бросил и развелся? М? Не поздно он спрашивает про меня? Может, еще двадцать лет подождет, пока я на пенсию не выйду?

-Так, понятно, - обреченно вздыхает мама, - ты не готова к разговору.

Соплю в трубку, пытаясь унять гнев и горечь. Не знаю, что меня больше разозлило: то, что мама спокойно говорит о человеке, который ее предал в самый важный момент, или что он спрашивал про дочь, которую не захотел признавать?

-Не готова. И не буду, - веду себя сейчас, наверное, как капризный ребенок, но биологический отец - больная тема для меня.

-Хорошо. Не злись, а то морщины раньше времени появятся, - мама переводит все в шутку. - Ложись пораньше и не пускай кота в кровать.

-А кого мне еще туда пускать, если не кота?

Прощаюсь с мамулечкой и погружаюсь в болезненные детские воспоминания. Нет-нет, у меня было счастливое детство: мама, бабушка Алла, дедушка Ваня. Мы жили втроем в этой самой квартире в “Золотом квадрате” - центре Алматы. Я купалась в маминой любви и ласке, а баба с дедом меня всячески баловали. Алла Федоровна преподавала музыку в консерватории, дед Иван Васильевич работал фотографом в газете “Казахстанская правда”. Типичная интеллигентная семья. Но в детском саду, из которого меня забирал обычно дедуля я стала замечать, что за другими детьми приходят мужчины помоложе и ребята называют их папами. Когда я спросила об этом маму, она почему-то заплакала и ответила, что мой папа на небе. Фотографий в то время и так было с гулькин нос, поэтому я никогда не задавалась вопросом, а как он выглядел. Мне было тогда почти четыре.

Моя мама - Наташа - школьная учительница русского языка и литературы. В 90-м ей дали в классное руководство пятиклашек и вот тут началось самое интересное. Были у нее там двойняшки: Равиль и Анвар. Один - серьезный, усидчивый, другой - разбойник. Она пару раз вызывала родителей в школу, но приходили тети. А когда Анвар выбил окно в кабинете математики, мама не выдержала и сама позвонила его отцу. Он прибежал на следующий день в школу и…влюбился в маму с первого взгляда. Оказывается, жена Дильшата Касымова умерла несколько лет назад от рака. Мужчина работал стоматологом, а с детьми помогали его сестры. Только он не сразу признался маме в своих чувствах, а после первого родительского собрания. Мама его ухаживания приняла, несмотря на то, что он был другой национальности. Ближе к Новому году Дильшат сказал, что хотел бы представиться семье. У бабушки как раз был день рождения 24 декабря, и мама его пригласила.

И вот праздничный стол накрыт, на часах уже восемь вечера, а дорогого гостя все нет и нет. Мама вся извелась, то и дело поглядывала в окно, перешептывалась с бабушкой. Наконец, раздался звонок в дверь, которую пошел открывать дед. На пороге стоял взлохмаченный, избитый, замерзший мужик с выбитым зубом и запекшейся кровью на губе. В руках он сжимал несчастный, помятый букетик гвоздик. Дедушка Ваня посмотрел на него с ног до головы, повернул голову и крикнул через плечо:

-Аллочка, кавалер пришел. Ну проходи. Иван Васильевич, - представился дед.

-Дильшат, - кивнул гость.

Мужчины пожали друг другу руки, а когда из зала выбежали женщины, дед развернулся и по дороге в комнату пробурчал что-то себе под нос.

Много лет спустя, когда дед уже был без ума от зятя, бабушка призналась, что пока Дильшат со мной знакомился, он зашел к бабе на кухню и шепнул ей на ухо:

-Господи, Аллочка! И где она только таких у*бищных находит?

Характер у меня все-таки дедовский.

На самом деле, мой будущий папа мог просто до нас не дойти. По дороге на день рождения на него напали воры и, пригрозив ножом, сняли им1портное пальто и часы. Это были девяностые. Тогда даже в центре города тебя могли “раздеть”.